─ Каково это, быть вампиром? ─ спросила Апола, ─ что ты чувствуешь, когда просыпаешься по утрам? Дышишь воздухом? Или целуешься со своим мужем? Ощущения те же, что и человеческие или же немного другие?
─ С одной стороны все так же, а с другой, ты воспринимаешь все по-другому. Более остро и четко. Вампиры не знают, что такое сомнение. Я склонна ко всему, что и обычный человек. Но я не старею. И не могу чувствовать, что иду вперед. Я словно застыла. И что бы, я не делала, этого не изменить. Вначале меня это пугало, но потом я привыкла. Вампиризм ─ это пребывание вы смерти. Ни кому этого не пожелаешь. Однако же, жить с этим можно. Мало кто с этим справляется. Поэтому среди вампиров, столько злодеев. В душе вампир все время себя истязает. Очень трудно при этом не сойти с ума. Ни одному человеку не дано испытывать столько горечи. После смерти человек уходит. Его нигде нет. Но становясь вампиром, он будто себя заточает. Вампиризм заставляет себя ненавидеть. Ты не можешь быть себе милым. Ты все время испытываешь боль. Та пустота, что сдавливает тебя изнутри, со временем только усиливается. Тебе ничем ее не заглушить. Ты вроде бы что-то чувствует, но в этом как бы и нет смысла. Только семья может тебя спасать. Если конечно она у тебя есть. Вообще у всех бывает по-разному. Но в общих чертах я все тебе описала.
─ А жажда? Тебе хотелось кого-нибудь убить?
─ Да. Я даже почти это сделала. Но Адела во время меня остановила. Она всегда была рядом. И до сих пор остается.
─ Как думаешь, Мэделин уже обратили или еще нет?
─ Не думай о плохом. В любом случае она будет с нами. Мы ее вытащим.
Прозвучало не так уж и убедительно и уж точно не успокаивающе. Аполонии совсем не хотелось, чтобы ее сестра становилась вампиром. Мэделин бы этого не выдержала. Хотя кромсала бы всех направо и налево. Взглянуть на это бы стоило.
Пребывая в вампирском плену, Мэделин слегка подустала. Она всю ночь была связанной и не меняла своего положения. А еще она не пила и не ела. И, конечно же, ей нужно было в туалет. Но было ли это ее основной проблемой? В данный момент она так не считала. К ней вошел Александр и начал с ней говорить. Настрой у него был подозрительный.
─ Скоро мы отсюда уйдем, ─ сказал он, ─ осталось немного.
─ А что потом? ─ промолвила Мэделин. ─ Ты будешь пытать меня, и истязать голодом?
─ Тебе бы давно уже принесли еду, если б не твои родственнички. Они тебя ищут. А светиться я не намерен. По крайней мере, сейчас.
─ Ты многое от меня скрыл. Не знала, что ты окажешься таким.
─ Каким таким? Грубым, безжалостным, эгоистичным!? Мне больше тысячи лет. Каким, по-твоему, я должен был стать?
─ Каким угодно, но только не злым. Думаешь, ты нашел выход!? Причиняя страдания, счастье не обрести.
─ Но боль заглушить можно. Я делаю так уже очень давно. Поверь оно того стоит.
─ Все из-за Астрид? Из-за того, что она тебя бросила? Прошло уже столько времени. Неужели ты до сих пор не оправился?
─ Астрид!? Ты думаешь все из-за нее? Знаешь, каково это, быть вампиром? Испытывать каждодневные муки и не находить себе места? Вампиризм ─ это бесконечная пропасть. Особенно если у тебя нет семьи и тебе не за что зацепиться. Ты летишь и не останавливаешься. И так на протяжении всего существования. Нет для тебя спасения. Когда я был с Астрид, во мне теплились надежды. Но она их разрушила. Она не просто решила от меня уйти, а еще и попыталась убить. Такого я от нее не ожидал. Астрид меня возненавидела. Видела бы ты ее лицо, когда она пришла меня убивать. Она смотрела на меня, как на ничтожество. Тогда-то я все и решил. Мне не за что было держаться. И нечего было терять. Был один только гнев и я его знатно обрушивал. Когда мы с тобой познакомились, я жаждал тебя обратить. Ты так была похожа на Астрид, что сделать это собирался я сам. Но поговорив с тобой лишь однажды, я понял, что ты другая. У меня появилась надежда. И ты ее так и не разрушила. Узнав, что я вампир, ты не пришла с намерением меня убить. Ты злилась, что я тебе лгал, а это совсем другое. В твоих глазах я все еще оставался человеком. Ты не смотрела на меня, как на ничтожество.
─ Ясно, обращать ты меня не собираешься. Но что будет дальше? Зачем ты ведешь себя, как тиран?
─ То, что даст мне Ковчег, несравнимо ни с чем на свете. Ради этого я пойду на все. И не важно, кто будет из-за этого страдать. Прости, но ничего личного.
─ Поверить не могу, что это говоришь мне ты. Мне словно все это снится.
─ Хотел бы я, чтобы все было по-другому. Но все уже предрешено. И сделал это не я.