Глава 9
─ Это правда!? ─ промолвила Мэделин, требуя дать ей ответ. ─ Марлон сын Милдред!?
─ Вообще-то я здесь, ─ озвучила Милдред.
─ С тобой я вообще не хочу говорить. Я думала, мы друг другу доверяем.
─ Так и есть. Но доверие здесь не причем.
─ А что тогда? Почему нельзя было об этом сказать? Что у вас были за причины?
─ Постой, ─ сказала Апола, внезапно вмешавшись в разговор, ─ ответьте на один простой вопрос! Марлон наш двоюродный брат?
─ Да, ─ ответила Милдред. ─ Но вы не должны ему об этом говорить. И обсуждать это с кем-либо.
─ Но как тогда все так получилось? Ты что его отдала?
─ Я была вынуждена. Мне, как обращенной ведьме, стало запретно воспитывать свое дитя. Да и вообще быть ему родителем. Это правило вступило в силу очень давно. Обойти его было нельзя.
─ До чего же жестоко. Зачем вообще такие правила!? Какой в них есть смысл?
─ Раньше, много лет назад, когда правило еще не существовало, обращенные ведьмы очень часто совершали ошибки. Они обращали своих детей, чтобы те, как и они, никогда не умирали. Чтобы им не приходилось их терять. И тогда со временем магическая составляющая бытия начинала иссякать. Вампиризм прекращает развитие магии того или иного индивидуума, но данный факт обреченных на бессмертие родителей, увы, ничуть не волновал. Коллективный потенциал всего магического становился все меньше, и поэтому ничего не оставалось, как принять необходимые меры. Правило, надо сказать, оказалось весьма эффективным, хоть и цена его соблюдения очень уж высока. Марлону было три месяца, когда меня обратили. Я думала, что сойду с ума, осознав, что мне предстоит с ним расстаться. К счастью мы смогли найти компромисс и отдать его Роукфлэндам. Они с радостью его усыновили, оставив мне возможность наблюдать за ним со стороны. Руководство тоже с этим согласилось. Надо отдать им должное. Так же они позволили мне лишить себя магии и наделить ею Марлона. Я была счастлива отдать ему свой дар. Так я знала, что часть меня будет с ним. Да и вообще, что он сильней, чем должен быть. Это немного успокаивало. Однако же я забыла об ответственности. Это из-за меня Марлону пришлось сражаться в возрасте двенадцати лет. Вместо него тогда в Каире должна была быть я. Его способность, что прежде была моей, оказалась критически важной. Руководство меня предупреждало. Что я могла тогда понять? Мне виделось все абстрактным. Но битва с Исфет перешла к нему вместе с моим даром. Жаль ничего уже не изменить. Он подверг себя опасности. Смертельной опасности. Никогда себя за это не прощу.
─ Что ж, это многое объясняет, ─ промолвила Мэделин. ─ Я очень тебе сочувствую.
─ Есть те, кому повезло меньше. Роукфлэнды мне доверяют, а Руководство доверяет им. Они в ответе за участь Марлона. И если я когда-нибудь его обращу, им не сдобровать. И мне разумеется.
─ Брось, я верю, ты так никогда не поступишь. Ты не такая.
─ Да. Но однажды его потерять, будет сложно. Или даже кого-то из вас.
─ Мы всегда в сердцах друг у друга. Что бы и когда бы, не произошло.
─ Простите, что мы от вас это скрывали. Молчать порой куда проще. Особенно о таком.
─ Здорово, что мы теперь все знает. Надеюсь, что все.
Милдред и Адела рассмеялись, а Астрид, отведя свой взгляд чуток в сторону, задумалась о своем. Вдруг вспомнила о тех временах, когда они с Мэри по душам друг с другом беседовали. Иногда ей этого не хватало.
─ Не занят? ─ спросила Ясмина, почти подойдя к Ролану. ─ Хотела с тобой поговорить.
─ Что-то серьезное? ─ сказал он в ответ.
─ Знаешь, я не займу так уж много твоего времени. Просто ответь мне и все. Я больше тебе не нравлюсь? Я тебя чем-то обидела? У тебя пропал интерес? Что происходит!?
─ Ты хочешь поговорить об этом именно сейчас?
─ Просто ответь. Не нужно ничего объяснять.
─ У нас все в порядке. Что ты себе напридумывала!?
─ Ничего у нас не в порядке. Ты все время скрытничаешь. Избегаешь меня. Мы не подростки, скажи все, как есть.
─ Но мне нечего тебе говорить. Ты мне нравишься, я тебе тоже. Все, как и должно быть.
─ Вот только все не так просто. Я не чувствую развития нашей истории. Мы словно застыли. Я так не привыкла. Ты очень мне нравишься, но если наши отношения будут такими, то, прости, они мне нужны. В них нет попросту смысла.