─ С ума сойти, ─ сказала Апола, робко шагнув вперед.
─ Надеюсь, больше не будет оживших статуй, ─ озвучила Мэделин, ступая на одну из ступеней.
─ Или чего похуже, ─ вымолвил Донат.
С опаской пройдя по лестнице, все трое оказались в храме. Там они увидели деревянный алтарь. С надписью на иврите, воспроизведенной точно вручную. На нем был ларец. С двумя херувимами, соприкасающимися распростертыми крыльями. Будучи полностью золотым, он тут же бросался в глаза. Однако был не единственным, что удостаивалось внимания. Отблески золотых и медных изделий ослепляли со всех сторон. Чаши, цепи, украшения с драгоценными камнями, маски и другие различные артефакты приковывали взгляды отовсюду, но главная цель отвлеченными быть не давала. Хотя, безусловно, соблазн был очень велик.
Не веря своим глазам, Донат перебирал шаги к удивительному золотому ларцу. Согласно описанию библии Ковчег Завета выглядел именно так. Но был ли это действительно он? Вот в чем главный вопрос. Донату предстояло все выяснить, и сделал он это при помощи своих локтей, измерив ими длину и ширину ларца.
─ Неужели, это действительно он?! ─ сказал он. ─ Настоящий Ковчег Завета.
─ Это тот самый, в котором хранятся скрижали!? ─ проговорила Апола.
─ Он единственный в своем роде. Подумать только! Это могло бы стать моим лучшим репортажем.
─ Но почему же, он здесь? ─ промолвила Мэделин. ─ В сердце египетского Сфинкса.
─ Явно не без причины.
─ Это уж точно.
─ Что здесь написано? ─ спросила Апола, указывая на алтарь.
─ Иврит, к сожалению, я не знаю.
─ И я, к сожалению, тоже, ─ сказал Донат.
─ Здесь печать царя Соломона. Быть может, он его сюда и принес?!
─ Есть версия, что он сгорел вместе с храмом. Во время нашествия Вавилонян. Видимо его сберегли.
─ Запрятав в самом, что ни на есть надежном месте. Ларец невредим. Жаль, нельзя сказать тоже самое и о храме. Хотелось бы в нем побывать.
─ Надежней места, пожалуй, и правда не найти, ─ произнесла Аполония. ─ Держу пари, пусти сюда человека, и он перестанет стареть.
─ С этим бы я поспорила. Но мы говорим о Ковчеге. А он здесь по причинам гуманным.
─ Но как он сюда попал? ─ выпалил Донат. ─ Не уж то Соломон был волшебником!?
─ Не обязательно. Древние египтяне имели доступ ко всем магическим практикам. В те времена это считалось нормальным.
─ Соломон был мирным правителем. Но с чего египтянам, так ему помогать?! Посвящать в государственные тайны!?
─ Дочь фараона была его первой женой. Наверное, она ему и помогла.
─ Смотрите! ─ провизжала Апола. ─ Эти сосуды точь в точь такие же, как и у нас. И их здесь достаточно много.
В одном из углов помещения теснились десятки священных медных сосудов. Точно таких же, как и у сестер, что достались им по линии их отца. Все они, как один выглядели респектабельно без единой пылинки и без поверхностных легких царапин.
─ Нашей семье их вручил ирландский друид, ─ озвучила Мэделин. ─ Откуда они взялись, известно доподлинно не было.
─ Благодаря своим новым способностям, я могла бы это узнать, ─ сказала Апола. ─ Но сейчас, боюсь, что нам не до этого.
─ Кто-то почуял ответственность?!
─ А кто-то ослабил свои тиски, извольте, отметить.
─ Я не держала себя в тисках. Просто берегла свою бдительность.
─ Ну конечно.
Пока сестры переглядывались и переговаривали, Донат стоял пред Ковчегом и старательно преодолевал произрастающее в нем желание. Ему до безумия хотелось его открыть, без каких бы то ни было существенных оснований. Он пытался себя сдержать, но, в конце концов, инстинкты в нем победили. И исполнить желаемое, стало вопросом времени.
─ Что ты делаешь!? ─ озвучила Мэделин, заметив, как Донат стоит и таращиться Ковчег.
─ Пытаюсь его открыть, ─ ответил ей Донат.
─ Силой мысли?!
─ Просто думаю, нет ли каких замков.
─ В библейских писаниях не было упоминаний о замках.
─ Про сердце Сфинкса там тоже нигде не сказано.
─ Зачем тебе его открывать? ─ спросила Апола, подступившись к подножию алтаря. ─ Что тебе это даст?
─ Не знаю. Просто очень хочу.
─ Восприму это, как аргумент.
Отбросив прелюдии, Донат совершенно незаурядно коснулся Ковчега и поднял его тяжелую крышку. Ребят озарил яркий свет, исходящий из текста, высеченного на скрижалях. Во время происходящего они испытывали таинственную невесомость, весьма отдаленную от текущего реального времени. Им казалось, что в воздухе ведется борьба на уровне атомов, молекул и электронов. Реакция Доната была достаточно острой. В отличие от сестер он чувствовал нечто странное, касающееся только его одного. Глубиной подсознания он словно что-то нащупывал. Что-то без умолку в нем отзывающееся. Под гнетом неясности вскоре он отступил, и словно, себя отдернув, захлопнул Ковчег обратно.