— И этот, — говорю я, прикасаясь к тому, на лицевой стороне которого изображена руна Артоса. — Это и есть история Артоса Нулевого?
Каллум и Николетт обмениваются еще одним своим холодным, молчаливым взглядом, прежде чем Николетт кивает на книгу, затем на их окно с той же руной.
— Это руна Разрушения, — говорит она. — А это, — она указывает рукой на стопку книг, — истории о времени, любви, смерти и…
— Судьба, — выдыхает Зора, и все за столом замирают при этом слове.
Глава 12
КРИСТЕН
— Тысячелетия назад, еще до того, как появилась земля, на которой можно было стоять, или воздух, которым можно было дышать, сущность обрела сознательную мысль, — говорит Каллум, склоняясь над книгой и читая ее древний текст. — Он был Магом, силой, которая по своей сути не была доброй, но, тем не менее, была светом. Он начал создавать себе физическое тело, направляя в него свой свет и доброту. Те части себя, которые были темными, те части себя, которые он не хотел носить с собой, он оставил в серости вселенной — месте, которое было ничем и всем, месте, которое стало известно как Нигде.
— Однако тьма, которую он отбросил, набирала силу. Чем дольше он оставлял это без присмотра, тем больше оно росло, пока однажды — в тот же день, когда Магия сделаа свой первый шаг вперед в своей новой физической форме, — вместе с ним шагнула еще одна фигура: Хаос. Вместе они должны были стать Богами нашей вселенной, противоположностями, рожденными для построения существования в гармонии и мире.
— Но при всем своем свете Магия всегда хотела только добра, а при всей своей тьме Хаос всегда хотел только хаоса. Они изо всех сил старались устоять на ногах, но миллионы лет они пытались, и в результате их усилий родилось царство смертных Эаллурия.
Солнце садится за окно, его оранжевые блики окрашивают стол и книги в яркий тлеющий отблеск.
— На Эаллурии рождались дети всех типов. Некоторые с крыльями. Другие с чешуей. Даже некоторые с кровью, густой, как деготь. Все они жили мирно и сосуществовали, никто из них не был наделен властью, — продолжает Каллум серьезным голосом. — Так было до тех пор, пока амбиции наших Богов не достигли ужасающих высот. По мере того как росла популяция их смертных, странных и прекрасных детей, и Магия, и Хаос начали экспериментировать. Их не могли оставить в покое, и они начали перекачивать часть своих индивидуальных способностей как Богов и передавать их своим детям. Для некоторых магия или хаос, которые им были дарованы, были таким маленьким семенем, что едва ли проявились во что-то стоящее, но в отличие от того, как можно воспринимать нормальное развитие силы — с каждым рожденным ребенком эти семена силы прорастали. Первому поколению, возможно, и было даровано семя, но второе поколение стало корнями, третье — стволом, четвертое — деревом.
— Боги об этом не подумали, — объясняет Николетт, проводя пальцем по руне Хаоса. — Для них это был безвредный эксперимент. Но поскольку эти семена были посеяны с честолюбивым намерением, их дети стали еще более жаждущими власти. К 215-му поколению родились настоящие герои и злодеи. Они были достаточно могущественны, чтобы вызвать муссоны, расколоть небо молниями, поставить миллионы людей на колени. Они короновали себя королями и королевами, порабощая всех, кто обладал меньшей властью. Таких детей было 15, их способности различались — по одному от каждой расы.
— Стражи, — говорю я, надежно обнимая Зору за талию.
— Да, — подтверждает Николетт. — Некоторые Стражи выросли до таких тиранов, разрушив Эаллурию до такой степени, что ее нельзя было игнорировать. Магия начала заключать их в тюрьму — но только тех, у кого было семя от Хаоса. Конечно, Хаос нанес ответный удар, заключив в тюрьму всех, у кого было семя, дарованное Магией. Раскол между этими двумя Богами начал усиливаться, их дети, Стражи, оказались в ловушке в определенных частях Эаллурии.
— Но даже это не остановило Стражей, — говорит Кайя, моя сестра слегка приподнимает книгу с измученным выражением лица, темные круги под глазами намекают на несколько долгих ночей, проведенных над текстом. — По мере того, как мир медленно устанавливался среди тех, у кого не было сил или их почти не было вообще, Стражи набирались такой силы, что взывали к тем, кто был смертным, наделяя их частью своей силы — во многом так же, как Магия и Хаос поступали с ними. Это привело к войнам, не похожим ни на какие, которые мы когда-либо видели, Стражи играли своими детьми, как марионетками, от скуки, неспособные сделать что-либо еще из-за тронов, в которые их заманили Магия и Хаос.
— В конце концов, у Магии и Хаоса не было иного выбора, кроме как полностью избавиться от Стражей, создав целые королевства для каждого из их 15 детей и заперев их внутри. — Каллум поднимает на меня свой бесконечный взгляд. — Одно из этих царств стало Зеркалом.