В основном это крики.
Я пытаюсь сесть, но рука из спиральных нитей мягко прижимается к моей ключице. Я шиплю, поворачивая голову в сторону Магии, от этого движения мое горло разрывается от боли. Бог приседает рядом со мной, так близко, что я могу разглядеть глаза, скрытые всеми этими нитями. Это глаза миров, отражающие тяжесть миллиона печалей и еще больших тайн. Я сглатываю, но даже это причиняет боль. Я хочу поговорить, но боюсь, что это вызовет боль, которую я не смогу выдержать — и я не смогу снова заснуть. Мне нужно исцелиться, уехать, вернуться в Векс, пока не стало слишком поздно.
Магия смотрит на меня сверху вниз, и я не могу не задаться вопросом, какая красота скрывается за завесой нитей. Я даже задаюсь вопросом, не скрывают ли они фигуру Бога потому, что любому, кто не был Богом, было бы слишком трудно увидеть их истинную форму. Исходящая от них сила — такая малая, ничтожная часть того, чем они на самом деле обладают, — может поставить вселенную на колени.
— Почему я? — Я спрашиваю, и я была чертовски права. Мне жжет говорить, боль покалывает всю челюсть и поднимается в виски. Я крепко зажмуриваю глаза, ожидая, когда это исчезнет.
— Нет необходимости говорить, дитя. Я слышу твои мысли, — Магия говорит мне.
Я бросаю взгляд в их сторону.
— Ты сможешь?
— ДА. — Они проводят пальцем по моему горлу. Я не хочу знать, что они там видят. Дырка? Это похоже на проклятую дыру.
— Почему ты? — Бог повторяет, как будто обдумывая это. — Я не знаю.
— Что? — хриплю я, затем мысленно проклинаю себя.
Что значит «ты не знаешь»?
— Ты Бог, — поправляю я себя.
Магия возвышается надо мной.
— Все, что я могу вам сказать, это то, что во всем есть порядок. Хотя мы с Хаосом, возможно, и создали тюремные миры, подобные Зеркалу, если бы мы вошли в них, мы бы их разрушили. Ты видишь, как Ничто не содрогается от моего присутствия, и когда-то оно было построено для таких Богов, как мы. Королевства никогда не создавались для того, чтобы справляться с присутствием Бога.
Я смотрю, как несколько золотых нитей вьются на плечах Магии — клочьях Ярости.
— Думаю, в этом есть смысл. Признаюсь, я просто никогда не представлял, что у Богов есть пределы.
— О да, — Магия говорит, — гораздо больше, чем хотелось бы признать Хаосу или мне.
Я облизываю губы, мое лицо искажается от боли.
— Вы можете мне помочь? — Я спрашиваю их. — Мне нужно вернуться в Миррор. Я должна помешать Артосу причинить вред моим друзьям.
— Я могу, — говорит он мне, — если ты приняла решение.
Я прищуриваюсь.
— Правда? Ты собираешься подкупить меня для своего дела?
— Я обнаружил, что взяточничество является достаточной формой общения между моими детьми и мной, — объясняет Магия, и в словах слышится ярость. Когда-нибудь мне придется спросить об этой истории. Бьюсь об заклад, они регулярно расправлялись с людьми. Может быть, они до сих пор так делают. Звучит довольно круто, если честно. Я бы хотел получить эту работу, но без всяких обязанностей.
— Вы создали нас, — напоминаю я им. — Что посеешь, то и пожнешь.
— И я никогда этого не забуду, — отвечают он, Нигде не распадаясь на части в некоторых местах возле их головы, звезды Вселенной мерцают за ее пределами. Все еще нереально думать, что может существовать так много других миров со своими собственными Стражами, которых нужно победить. Часть меня хочет увидеть их всех, но большая часть меня просто хочет привести Зеркало в порядок, позволить восстановить истинный мир. Я не могу оставить это царство позади, пока не узнаю, по крайней мере, что оно достигнуто.
— У нас был уговор, — напоминаю я ему, — мне нужно встретиться с другим Потомком, прежде чем я должен буду сделать свой выбор.
— И мы можем сохранить эту сделку, — если Бог согласится, — или я могу спасти твою жизнь, и ты можешь поклясться мне в верности.
— Ты? — Я стреляю в ответ. — Не ты и Хаос?
Волшебная щетина.
— Я.
Интересно. Я сцепляю пальцы на животе, проводя большими пальцами по завязкам халата. Они побеждают? Я спрашиваю и знаю, что они понимают вопрос.