– Склад оружия пуст. – Ответил советник, не разгибая спины. Вальмонт молчал, необходимость в вопросах отпала. Инквизитор уже понял куда делось оружие и доспехи, а так же в голове зародилось понимание того, куда ушел Вергилий.
– Позови командора и Маркуса. – Приказал Вальмонт как только буря догадок распиравших голову изнутри улеглась. – И еще. – Добавил инквизитор, – ты свободен, все обвинения в твой адрес сняты.
Усталость навалилась с новой силой, тело и разум требовали отдыха. Прикрыв веки, Вальмонт какое то время провел в чуткой полудреме. Измученное долгим бодрствованием сознание провалилось в расцвеченное яркими красками сновидение. Звук шагов сливающийся воедино с мелодичным треньканьем шпор вырвал инквизитора из забытья. С трудом разлепив веки Вальмонт уставился на Марика красными от бессонной ночи глазами.
– В резиденции ордена есть запасные комплекты оружия? – Спросил экзорцист голосом смертельно уставшего человека.
– Да. – Отрапортовал командор.
– Раздайте все запасы людям, и объявите о том что начинается великий поход за веру. – Приказал Вальмонт. – Соберите всех кузнецов и оружейников, пусть перековывают серпы и косы и на копья и топоры.
Проводив командора взглядом, Вальмонт вновь смежил веки. Измученный разум не в силах породить даже сновидение забылся тяжелым сном. Солнце неторопливо клонилось к горизонту уставшее ничуть не меньше экзорциста. Раскаленный металл солнечных лучей заливал улицы Святого города, густея с каждой минутой. Сквозь сон неожиданно пробился шум морского прибоя, вначале тихий, едва слышный, он нарастал с каждой секундой. Постепенно в нем прорезались грозные нотки, и вот уже грозный гул перекрыл собой все звуки. Чувство тревоги взвыло дурным голосом, требуя немедленно прекратить спать, пока не случилось что-то непоправимое. Разум инквизитора вынырнул из пучины сновидения, невнятный гул так похожий на шум прибоя немедленно распался на отдельные голоса. Со вздохом покинув удобное кресло экзорцист двинулся к окну, затекшие от долгого сидения ноги протестующее скрипели.
Отдохнувший разум дисциплинированно принялся за работу. С каждым шагом шум нарастал, к тому моменту как Вальмонт добрался до окна гул превратился в настоящий рев. Соре светящихся в ночи огоньков волновалось перед ратушей. Гул человеческих голосов становился все яростнее. Какое-то время Вальмонт напряженно размышлял над тем, что могло вызвать гнев толпы. Наконец в сонный еще разум осторожно прокралось понимание. Постанывая от боли в задубевших конечностях Вальмонт кинулся к выходу. Створки с грохотом распахнулись под напором воли инквизитора. Двое стражников несущие караул за дверями едва успели отскочить в сторону. Несколько минут бешенного бега по коридорам ратуши, и Вальмонт оказался под ночным небом. Какофония людских голосов превратилась в оглушающий рев. Стражники пока еще сдерживали толпу, но лишь по тому, что гнев толпы направлен не на них.
Причудливо скованные ворота распахнулись под напором инквизитора.
Толпа со вздохом подалась назад. Придав лицу благостное выражение Вальмонт вскинул руку. Тотчас на площадь обрушилась гробовая тишина.
– Люди! – Во всю мощь легких прокричал Вальмонт. – Еще не пришел тот час, когда мы понесем свет истиной веры заблудшим во тьме язычникам.
Но он близок, нужно лишь немного подождать. Завтра же вам начнут раздавать оружие и броню! А пока разойдитесь по домам и отдохните, в битве за свет истиной веры вам понадобятся все силы. – Вальмонт на миг замолчал, восстанавливая дыхание. Перед глазами перестали мелькать неясные тени, взгляд инквизитора упал на площадь. Неистовствующая толпа разом превратилась в смиренно верующих не было криков, не было разговоров. Только море восторженных взглядов.
– Так воздайте же хвалу господу, и расходитесь по домам. – Договорив последние слова Вальмонт развернулся в сторону ратуши, и быстрым шагом направился внутрь. В груди росло тревожное предчувствие. В юности Вальмонт часто недоумевал почему ангелы так редко являются людям, ведь достаточно одного раза в сто лет, и неверующих просто не останется.
Позже этот вопрос забылся сам собой, потерялся в ворохе других куда более важных и практичных. Но сейчас, сейчас Вальмонт понял почему.