– Опустить луки – Раненым зверем взревел он вне себя от страха.
Лучники со вздохом облегчения выполнили приказ, никому не хотелось сориться с могущественным чернокнижником.
– Я проведу тебя в замок, колдун. – Прохрипел стражник стараясь не смотреть в два провала в адскую бездну заменивших демонологу глаза.
– Убей! Убей! Убей! – Бесновался в голове чернокнижника незнакомый голос. Желание рвать на часть мягкую сладкую человеческую плоть накатило с неожиданной силой, фигуры людей превратились в безличные багровые силуэты. Чужой страх окутывал чернокнижника сладостной пеленой, но безумствующий в голове голос не унимался. Казалось чужой страх напротив подстегнул его ярость и жажду крови. Красные комочки в которых Гарвель без труда опознал сердца часть сокращались повиснув в средине бледно-розовых силуэтов, уже ничем не напоминающих людей.
Облако животного ужаса плотной завесой окутало стражников, но чернокнижник без труда смотрел сквозь нее, тонкие ноздри жадно раздувались втягивая невидимые людям эманации страха. Неугомонный щенок пыхтя от натуги вскарабкался на стену, Впрочем, едва ли кто-то из лучников был настолько безумен чтобы назвать влезшее на стену чудовище щенком. Вокруг щенка верткой тенью вился Хааг, которому все легче удавалось воплощаться в полуматериальный призрак. И щенок и демон жадно поглощали щедро разлитую в воздухе энергии. Полупрозрачный Хааг стремительно наливался красками.
– Веди! – Прорычал Гарвель кое-как совладав с бушующей внутри яростью.
От его рыка начальник стражи попятился глядя на демонолога безумными глазами, в которых разум давно уже угас под напором животного страха.
И тут разум одного из стрелков не выдержал, с паническим воплем бедолага кинулся прочь, не разбирая дороги. Высокая каменная стена таких ошибок не прощает. С отвратительным звуком тело парня рухнуло на мощеный камнем двор замка. Кровь широкими струями выбрызнулось из под смявшейся кирасы. Это послужило сигналом, бывалые воны с воплям разбежались еще несколько сослепу рухнули со стены. На месте остался лишь начальник стражи, похоже он совладал-таки с нахлынувшим ужасом.
Неожиданно Гарвелю стало легче – беснующийся внутри монстр отступил под напором холодной воли демонолога. Возможно, причиной тому было бегство лучников, и как следствие снижение количества витающего в воздухе страха. Перепуганный страж постепенно пришел в себя, Гарвель не торопил, ему самому требовалось время, чтобы избавиться от последствии странного приступа ярости.
– Идите за мной. – Сказал наконец стражник севшим голосом, к его чести голос его почти не дрожал. Подавая пример он первым принялся спускаться по лестнице. Батор недоуменно наблюдал за хозяином, к щенку постепенно возвращался привычный вид, паучьи лапы втянулись, а разбухшее было тело стремительно ужалось до привычных размеров полугодовалого щенка. Сделав глубокий вдох Гарвель последовал за спустившимся с крепостной стены стражником. В солнечном сплетении занозой засела боль, виски немилосердно ломило. Не до конца восстановившийся организм напоминал что нужно отдыхать и желательно как можно чаще, а подпитывать собственными силами сонм напротив как можно реже. Из пристроенных к донжону казарм высыпала личная армия хозяина замка. Отмахнувшись от набежавших вояк как от назойливой мухи, начальник двинулся дальше, понятливые десятники моментально разогнали народ, попутно нагрузив солдат работой, так чтобы сил на любопытства уже не оставалось. Батор неторопливо семенил вслед за хозяином, любопытная мордочка щенка вращалась на шее с такой скоростью и силой что казалось еще немного и она оторвется. Донжон вызвал стойкое чувство дежавю, впрочем такова судьба любого замка вокруг которого нарос город. Постепенно грозный форт превращается в роскошный дворец правителя. Вот только процесс этот растягивается на не одну сотню лет, и все это время замок смотрится как уродливое нагромождение, уже растерявшее суровое очарование военной постройки но еще не приобретшее изысканный лоск дворца. Точно так же выглядел дворец Князя в Гессионе.
Разве что каменные стены там уже растащили на постройку домов, а вместо них поставили ажурную ограду. Навязчивая роскошь бросалась в глаза, зычно требовала к себе внимания, но Гарвель шел совершенно равнодушно.
Кричащая о богатстве хозяина замка обстановка оставляла чернокнижника совершенно равнодушным. Возможно виною тому было то что он ее попросту не видел. Надвинутый на глаза капюшон позволял рассмотреть лишь пол.