– Тебе стоит замаскировать своего слугу, жадыгай. – Обратился к колдуну Азиль покинув голову каравана.
– Зачем? – Удивился Гарвель. – Демонология не запрещена в пределах Халифата.
– Да, но лишь для тех, кто состоит на учете в палате молчания. – Пояснил Азиль подгоняя своего верблюда.
Проводив удаляющуюся спину купца взглядом Гарвель задумался, в памяти вспыли слова купца уже не раз напоминавшего о загадочной палате молчания которой по слухам заправляет визирь.
– Говорят в Куфе есть свой демонолог. – Сказал напоследок купец, прежде чем расстояние стало слишком большим. Чтобы хоть что-то можно было разобрать.
Мысленно подозвав одержимого Гарвель задал ему беззвучный вопрос.
Выслушав короткий ответ демонолог принялся за работу. Покопавшись в сумке, он извлек на свет несколько монет, свернутый в рулончик кусок серебряной фольги. В свое время за нее пришлось изрядно поторговаться, поскольку кузнец заломил просто несусветную цену. Впрочем, встретившись глазами с демонологом, он почти сразу скинул ее вдвое.
Напитав кусочки металла силой демонолог бросил их бегущему рядом одержимому, ничуть не сомневаясь, что тот поймает. Первыми в дело пошли монеты. По приказу чернокнижника Белет принялся растворять их в своей плоти, напитанная силой демонолога медь облегчала задачу. Но все же ее было слишком мало для того чтобы покрыть все тело. Оценив ситуацию Гарвель зачаровал все оставшиеся у него медные монеты но и этого было слишком мало. На помощь неожиданно пришел сам Белет, короткий изогнутый клинок покинул порядком истрепанные ножны следуя за рукой одержимого. Осторожно передав его демонологу, Белет замер.
Повертев ятаган в руках Гарвель поступил с ним точно так же как с мелочью, и бросил обратно одержимому. Несколько долгих минут отточенный до бритвенной остроты мечь плавился на спине одержимого. С каждой секундой сверкающая полоса стали становилась уже. Костяная броня стремительно теряла желтоватый оттенок старой кости, в замен обретая металлический блеск.
– Достаточно. – Кивнул Гарвель вполне удовлетворенный результатом – тонкий слой простого металла должен был защитить тело твари от куда менее безобидной серебряной фольги. Тщательно расправив каждый уголок Гарвель отправил фольгу в полет. Блестящий в лучах предрассветного солнца лист метала с хрустом прилип к лицевой пластине одержимого.
Тонкий металл тот час же начал растекаться по поверхности брони. В разуме демонолога не на секунду не смолкал полный боли вой демона вынужденного работать с враждебным металлом. Не подпитывая Гарвель демона из своих собственных резервов, и эта затея наверняка бы обернулась смертью Белета. Спустя несколько долгих минут все было готово. Рядом с демонолгом бежал закованный в безумно дорогие серебряные латы рыцарь. Одержимого в нем выдавало лишь то что он бежал, в то время как ни один человек сколь бы тренированным он не был, не смог бы бежать по пустыне с такой скоростью неся на плечах эдакую гору металла. Когда до ворот Куфы оставалось пол часа пути, Азиль приказал остановиться. Подъехав к Гарвелю купец выразительно посмотрел на блестящего в лучах солнца одержимого.
– Что ты решил? – Спросил купец, перемена одержимым цвета ничуть его не смутила.
– Он пойдет с нами. – Ответил чернокнижник, в глазах купца немедленно отразилось сомнение в здравости рассудка демонолога.
– Я покрыл его серебром, теперь ни один демонолог не почует в нем одержимого, если конечно не станет проверять специально. – Пояснил Гарвель жмурясь от бьющего в глаза солнца.
– А о простых людях ты подумал? – Все еще сомневаясь в замысле демонолога спросил Азиль.
– Он похож на воина. – Пожал плечами днемонолог.
– Ты в своем уме жадыгай? – Вкрадчиво поинтересовался Азиль. – Где ты видел воинов у которых вместо левой руки клинок?
– Белет! – Позвал одержимого Гарвель.
– Слушаюсь. – Коротко отозвался одержимый, чудовищный клинок блистающий серебром на солнце с диким скрежетом начал складываться прямо на глазах у изумленного купца. Кошмарный клинок оказался полым, стальные на первый взгляд пластины стремительно разошлись в разные стороны открывая вполне человеческого вида руку. Несколько долгих секунд пока одержимый раздумывал куда убрать такое количество лезвий, проклятый метал мешал обратить их в простую плоть. Больше всего его левая рука сейчас напоминала диковинный цветок сердцевиной которого служила рука а лепестками серебристые лезвия. Наконец ступор демона привлек внимание чернокнижника по всей видимости уже размышлявшего над чем то другим.