Глава 5
Предотвратив приступ наступающей паники, Инг задумался, что же произошло. Первое, что пришло на ум – это ментальный щит. Да, но кто мог сотворить такое без уведомления хозяина зверя? Какой же магической силой нужно обладать? И почему Фенри настояла, чтобы Инга этот щит затронул? Такие мысли лишь загоняли его в тупик и ничего более. Оставив размышление о данной теме на потом, Ингвар задумался о случае, произошедшем на пристани, но и здесь на ум ничего дельного не приходило.
В конце концов, он не выдержал, поднялся с колен и отправился на поиски пристанища: теперь появляться в родном доме стало опасно, по крайней мере, ближайшую неделю. Совершенно неважно то, что Эйнар говорил лишь о каких-то трех днях. В нем уже мог говорить зов. Что же плохого во фройтах? Они те же люди, те же маги одной из пяти стихий, как и все остальные. А миф о том, что они занимаются черной артефакторикой, даже не представляется возможным. С чего бы их истреблять? Ингвар ясно видел нестыковки в легенде представленной императорским двором, однако ничего против этого высказать он не мог: нужной информацией не располагал. За этими раздумьями он и не заметил, как автоматически добрёл до своего дома. Знатно выругавшись и всячески обвинив себя в такой огромной невнимательности, он все же зашел в дом, чтобы собрать нужные вещи. Действовать нужно было быстро и собранно. Даже за большой промежуток времени Эйн с легкостью мог достичь его дома даже несмотря на тот факт, что от торговой площади, на которой оказался Инг после перелета, было не менее трех с половиной миль до пристани. Прошмыгнув через черный вход на кухню, он незаметно добрался до своих покоев. Но неприятности застали его и там. На кровати в раздумьях сидел Гермунд.
С виду можно было подумать, что он заснул, просто глаза остались приоткрыты. Ингвар же за десять лет запомнил любую из странных привычек или выскочек своего отчима. И сейчас Инг знал, Что Гермунд вовсе не спит, а лишь размышляет и уже давно заметил появления мальчика в доме, иначе его бы здесь не было.
– Гермунд…что-то произошло? – слова были произнесены робко, но уверенно.
– Да, Ин.
Гермунд произносил только две первые буквы из его имени. Он считал это правом ближайшего человека. Себя же он просил называть лишь по имени: ни дядя, ни отец, ни дедушка его не устраивало.
– Ин, я должен был рассказать тебе все ещё с самого начала, но считал, что ты слишком мал для понимания всей той информации, какую я могу тебе представить. Я планировал сделать это на твое двадцатилетие, но, видимо, придется сейчас. Ментальный щит, прорванный тобой сегодня, дал толчок для развития твоей второй сущности.
– Сущности? Что за сущность, Гер, о чем ты?
– Подожди, не перебивай. Выслушай хотя бы вкратце мой рассказ, а после будешь задавать свои вопросы.
Раздражение Гермунда чувствовалось в каждом слове, и Инг поступил также как и всегда – замолчал. И не просто замолчал. Он внимал каждому слову спасителя. А рассказ был и впрямь интересен.
– Все дело в твоих родителях, мальчик. Твоя мать действительно поместила свое сознание в амулет Сэйла. О нем я расскажу тебе чуть позже.
Гермунд уже сделал вдох, чтобы продолжить, но так и застыл с открытым ртом. По щекам Инга скатились слезы. Пусть он и вытер их почти мгновенно, но Гер все же заметил. Он всегда знал, что пацан сильно переживал по поводу отсутствия настоящей человеческой семьи. Может сейчас это были слезы радости от того, что мать всегда была рядом.
После легкой паузы Гер продолжил:
– Сразу хочу попросить прощения: то, что я тебе сейчас скажу, может показаться тебе довольно грубым. Твоя мать была предательницей. Она изменила не только воле своего императора и воле родного отца, но и воле собственной. Измена эта заключалась в твоем родителе. Он был фройтом. Причем не обычным хельбом, а главой всего их культа. Ты знаешь что-нибудь о фройтах, Ин?
– Лишь то, что они занимались черной артефакторикой.
– Да, отчасти это тоже правда. Эта группа чокнутых артефакторов создала некое вещество. Дали ему название Нир-агин. Им могли всячески управлять маги духа. Представь себе вещество, агрегатное состояние которого, маги могли бы без затруднений изменять. Да и не только агрегатное. Хочешь создать кинжал? Пожалуйста. Хочешь невидимую булавку – сколько угодно. «И что же в этом плохого?» – спросишь ты. Революция. У них был разработан масштабный план по устранению знати и не только. В планы входили также захват империи и уничтожение совета пяти. Руководил же всем этим проектом твой отец. А Сара сбежала вместе с ним и всячески жаждала помочь, но узнав обо всех его намерениях, прибежала ко мне с раскаяньем и животом. Восстание было подавлено благодаря информации, так любезно предоставленной твоей матерью. Всех фройтов перебили. Сара просила пощадить лишь одного. Сам понимаешь, её просьба не была исполнена. Узнав об этом, она сбежала, прихватив с собой множество артефактов, из-за которых найти ее не представлялось возможным. Я тогда был конунгом в Вест-Фольде, оттуда кстати и твой отец, но из-за предательства дочери меня сослали в Аггерсборг. Титула, слава богам, меня не лишили: я был близок к короне, однако скрыться пока слухи не угаснут, я был обязан. Благодаря торговой экспедиции, на которую я попал совершенно случайно, я оказался здесь. Ну, а дальше ты все знаешь.
– Нет.
– Что прости?
– Ты сказал, что дальше я все знаю, но это не так. Почему за семнадцать лет мама не дала мне знать о себе. И какого черта на ней оказался ментальный блок?!
– Откуда ты знаешь?!
– А ты что, действительно думал, будто первое ментальное воздействие было сегодня утром и я смог ограничиться лишь щенком?
– Вот оно что. А ты намного способней, чем я ожидал. Даже способней свое матери. Это она тебя учила?
– Мы сейчас не об этом. Где Сара? Где моя мать, черт побери?
– В Аггерсборге. Где ей и место. Как только ментальный щит был затронут, она перенеслась в крепость в темницу, которая по ней плачет уже долгие годы. Я разрешил остаться ей здесь до того момента, пока ты не повзрослеешь. Но ты сам отправил ее туда.
– Вообще-то она сама попросила об этом.
– О чем я и говорил. Как только начались проблемы, она решила удрать. Труслива, как заяц во время загона.
–Не смей так говорить о моей матери!
– Она не только мать, но и дочь, причем моя! Не забывай этого, Ин.
– Да плевать я хотел. Как ты мог так поступить с родным тебе человеком?! Меня ты тоже запрешь как только увидишь крылья?
– Крылья? О чем это…
Договорить ему не дали. Резкий звук разбитого стекла заставил Инга вспомнить, зачем он здесь.
– Эйнар…Он меня нашел!!!