- Боруи, - крикнула я, - сейчас придет один хороший человек и вам придется вдвоем вывести всех через тайный ход.
Ответа я не расслышала (да и не пыталась) и, развернувшись, направилась прочь.
- Хина, стой! - раскинув руки по сторонам, встал передо мной мрачный, как грозовая туча, Дорен.
- Что? - покачнувшись, улыбнулась я.
- У тебя из спины торчат стрелы, а ты спрашиваешь "что"?! - Дорен подошел ближе и, обхватив своими руками моё лицо, заставил поднять голову. - Посмотри мне в глаза и скажи, что это все еще ты.
- Я, - стараясь утихомирить дрожь, ответила я. - Это все ещ...
Ноги внезапно подогнулись, я упала на колени. Что-то мешало подняться и вообще шевелиться.
- Идиотка! - воскликнул Дорен, подхватывая меня за талию.
Дальше на пол упали пять стрел с акторганскими наконечниками. Дышать стало легче. Тело несколько неприятно зачесалось, излечивая полученные ранения.
- У тебя руки в крови, - несколько секунд спустя, заметила я.
- А у тебя только глаза чистые, - хмуро произнес Дорен, ставя меня на ноги и беря за руку.
До "загонов" мы шли в тишине: я полностью сосредоточилась на том, чтобы излечить свои раны, а Дорен возможно просто не знал, что сказать.
Впервые с того дня, как я отправила Тиури обратно в Каукдар мне вновь пришлось убивать. Да, прав был Ливан, сказав, что меня будут преследовать кошмары. Несмотря на то, что, будучи еще рабыней, я решила отомстить всем, кто причинил вред мне и тем, кто был мне дорог, сейчас я уже устала от чреды постоянной беготни и убийств. Хотелось мира и спокойствия.
- Отсюда попадешь прямо в тюрьму. Никто кроме меня и дяди не знает об этом, - подвел он меня к неприметной задвижке. - Полагаю, моя помощь тебе не понадобится?
- Наоборот, - улыбнулась я, опускаясь на пол и открывая новый ход, - выведи их всех. Надеюсь, проблем не возникнет?
- После твоего "выступления"? - усмехнулся Дорен. - Вряд ли хоть кто-то из них будет сопротивляться.
Я залезла внутрь и поползла навстречу с еще одной порцией проблем. Запекшаяся кровь неприятно осыпалась с одежды. В носу всё еще стоял тошнотворный запах мертвечины с могильника. В горле стоял ком. Спина горела от медленно затягивающихся ран.
Тряхнув головой, я отогнала неприятные мысли и уставилась в тупик. Думаю, тишину соблюдать уже нет необходимости, но и сразу обнаруживать себя было бы глупостью. Попытавшись сдвинуть деревянную заслонку, с удивление осознала, что она легко отошла.
Выбравшись наружу, я оказалась в полной темноте. Частичная трансформация, а именно кошачье зрение помогло сориентироваться в пространстве. Судя по ведрам, ящикам и каким-то палкам это была своеобразная подсобка.
Осторожно переступая через все эти агрегаты, я подошла к двери. Было тихо.
Выйдя за дверь, с некоторым страхом обнаружила, что там было темно. Пришлось пригнуться и двигаться дальше по-кошачьи. На четырех лапах. Послышались голоса. Спокойные. Стражники обсуждали еду и предстоящую бойню. Судя по количеству голосов их там было всего пять человек.
Шесть. Оказывается, один молчал всё это время. Что могут противопоставить шесть, хоть и хорошо вооруженных, но все-таки человек одной вакишики, отказавшейся от всего человеческого, что в ней когда-то было? Верно, абсолютно ничего. Спрятав трупы в подсобке, дабы выиграть еще немного времени, я отправилась дальше.
- Кто бы мог подумать, что сюда пустят вакишики без ошейника, - от внезапно появившегося из ниоткуда голоса, я подпрыгнула на месте.
Присмотревшись повнимательнее, с удивлением обнаружила, что стою напротив тюремной камеры. А внутри на стене был распят человек. Железные прутья решетки никак не поддавались даже моей частичной трансформации.
Зато поддались слову.
Разрушив всего два прута, я спокойно прошла внутрь. Этот человек меня чем-то заинтересовал (возможно тем, что не закричал сразу). Тем более, Флери так и не сказала мне имени своего избранника, так что придется действовать наобум.