- О том, - подал он мне руку, - что свобода бывает разной.
- Не понимаю, - нахмурилась я, отряхивая подол от листьев и земли.
- Хина, - взял меня за плечи Кнатиф, - быть свободным от окружающих, значит быть рабом одиночества.
Он был невысок и не так уж красив. Убеленные сединой коротко стриженые волосы почти полностью были скрыты внушительных размеров золотой короной, что вернулась на своё законное место. Темно-пурпурные и лазурные одежды даже не пытались омолодить своего владельца. А голубые, почти выцветшие глаза, смотрели, казалось бы, в самую душу. Король Каукдара был велик не силой своей армии, а силой своего сердца. Именно поэтому, наверно, его слова так сильно запали мне в душу.
- Я…
- Ничего не говори, - тепло улыбнулся Кнатиф, - слова это всего лишь слова. Кому, как ни тебе это знать.
Его величество давно уже покинул зимний сад, предоставив меня самой себе, а я все так и стояла, не двигаясь с места у необычайно красивых лилий.
- Ты ведь простудишься, - на плечи лег теплый плащ. – Стекло это всё-таки не камень.
- Давно ты тут? – не оборачиваясь, спросила я.
- Только пришел. Его величество велел «забрать гостью из зимнего сада и проводить до отведенных ей покоев».
- И всегда ты так точно исполняешь отданные тебе приказы? – разговаривать с этим человеком в подобной обстановке, я бы хотела меньше всего на свете.
- Только те, - горячий шепот обжег моё ухо (звериное и, между прочим, более чувствительное), - что не идут в разрез с моими желаниями.
- Тиури…
Договорить не успела. Тагальтек, будь он не ладен, резким движением развернул меня к себе и пристально уставился в глаза. И вот что он там хочет узреть?
- Хина, ты станешь моей женой? – отсутствие освещения (полная луна не в счет) не давало мне возможности получше рассмотреть Тиури, однако мне хватало только его тихих, даже каких-то неуверенных слов, чтобы понять насколько он серьезен.
- О ч… - горло перехватил внезапный спазм. Не то что говорить, даже дышать оказалось не просто. Хотелось схватиться за шею, но руки не слушались. Я словно окаменела, не зная как реагировать.
Тиури как-то по-своему поняв моё замешательство, прижал меня к себе:
- Я не знаю, как у вас принято делать предложение девушке, - спокойно произнес он и как-то горько усмехнувшись, продолжил. – Я не знаю, какие у вас праздники и обычаи. Не знаю, что можно делать в обществе вакишики, а что нет. Но самое обидное это то что я слишком мало знаю о тебе. Мне неизвестен ни твой любимый цвет, ни время года, ни… да много чего…
Я хотела было вырваться, чтобы сказать ему как он не прав (еще бы знать в чем именно), но Тиури не отпустил.
- Но, знаешь, - спустя пару минут вновь заговорил он, - я знаю, что ты любишь спать, укрывшись с головой, но при открытом окне. Знаю, что ты не любишь одиночество, но из-за того что боишься вновь потерять дорогих тебе людей, стараешься ни к кому не привязываться. Знаю, что тебе нравиться быть независимой, но чувствовать за спиной незримую поддержку. Поэтому, позволь мне стать тем, кто будет рядом с тобой несмотря ни на что.
В голове было шумно и пусто одновременно. Я не знала что сказать, но пережитые мной события на бешеной скорости проносились, казалось бы, прямо перед глазами. Он всегда был рядом – это чистая правда. Если и не мог помочь, то хотя бы не усугублял ситуацию. Старался не давить своей силой и властью. Защищал. И пора бы признаться стал мне очень дорог, но…
Как я могу стать его женой? Он будущий герцог, который, скорее всего, станет советником будущего короля. А я? Обычная девушка, даже не человек. Он богат, красив, имеет огромную власть. У меня же нет и гроша за пазухой, весьма посредственная внешность и полное отсутствие политического влияния. Полномочия советника и главы я сложу, как только вернусь домой.
- Хина?
- Не думаю что это хорошая идея, - через силу улыбнувшись, ответила я.
- Почему же ты тогда плачешь? – грустно спросил он.
- Что? – руки против воли потянулись к лицу. И правда. Щеки были влажные.
Тиури вновь не говоря ни слова, крепко прижал меня к себе, а я, вопреки здравому смыслу и собственным рассуждениям, заплакала, стараясь не всхлипывать и не вздрагивать. Дабы не выдать себя.
- Пойдем, я провожу тебя, - на удивление спокойным голосом произнес Тиури.
Не вышло. Стоило мне только оказаться вне его теплых рук, как слезы неудержимым потоком хлынули наружу.
- Ну что с тобой делать? – горько произнес самый дорогой для меня человек. – Хина пойми ты, наконец, если ты не расскажешь о том, что ты чувствуешь я так ничего и не пойму.
- А мысли читать ты не умеешь? – всхлипнув, попыталась пошутить я.