Сказать, что я потеряла дар речи – это сильно преуменьшить. Убить? Помочь убить собственного сына?!
- Ты свихнулась?! – сильно встряхнула я ее. – Он твой сын, а ты просишь о таком! Что скажет Миэл? А Иифа с Тээли?
- Мы говорили с Миэлом об этом, - с какой-то мрачно готовностью произнесла она. – И он, и я согласны, чтобы это сделал кто-то другой... У самих руки не поднимаются... Он ведь наш первенец… Мой маленький мальчик… мой Ини…
- Дура! – резко бросила я ей, быстро вставая на ноги.
- Хина, прошу, - вцепилась она мне в штанину. – Ты же сказала, что не любишь ворошить прошлое. Так помоги мне не как своему врагу, а как простой женщине. Матери, у которой больше не осталось надежды.
- Я никогда не считала тебя врагом, - зашипела я на нее, мысленно пытаясь успокоить беснующийся хвост. – Пусти!
- Нет, - замотала она головой, крепче впиваясь ногтями уже не в штанину, а в мою ногу. Хорошо, что хоть не в хвост! Посягательств на свою пятую конечность я бы уже не вынесла.
- Выйди, - мрачно произнесла я, когда мне уже надоело пытаться отцепить Лану от своей ноги.
Женщина, медленно поднялась и, следя за каждым моим движением, подошла к сыну и, наклонившись, прижалась губами к его лбу. У меня комок подкатил к горлу. Потом она медленно выпрямилась и направилась к выходу.
Замечательно! Кем я только не была! Но вот палачом для чужих детей, как-то не приходилось!
Я спокойно подошла к парню и села на край кровати. Что же мне с тобой делать?
Убить? Это конечно наиболее простое решение, да и родители твои не против, но вот что дальше делать буду я? Лана и Миэл меня конечно поблагодарят сначала, а потом… потом они меня возненавидят (обязаны возненавидеть!), как безжалостную убийцу их сына и им будет совершенно наплевать на то, что это была их просьба. Они просто не смогут принять того, что сами попросили о смерти их чада.
Исцелить? А если запамятую об это? Как показывает практика – я нахожу приключения даже там, где их, казалось бы, не должно быть и в помине. А вот если буду помнить об этом незнакомом мне парне, то он, скорее всего, проживет счастливую и долгую жизнь, может быть, порадует своих родителей внуками.
Нда. Выбор как всегда невелик и пока аргументов «за исцеление» несколько больше. Или это мне только так, кажется, и я выдаю желаемое за действительное? Ааа! Это кричала уже я. К сожалению только внутренне.
Что ж, я никогда не умела долго думать и рассуждать, так что не стоит и начинать это делать.
Еще раз взглянув на бледное лицо Инниса, я закрыла глаза и сосредоточилась на словах, что я должна произнести. Отчего-то простого «исцелись» мне казалось недостаточно. Если подумать, то даже магия слова использует внутренние резервы тела, как физические (мясо, кости, нервы), так и нефизические (магическую энергию и разум). Без этих двух составляющих, как говорил мне Серхад, изменение тела человека невозможно. Собственно говоря, к неодушевленным предметам это тоже относится.
Великие боги, как же трудно думать! У меня аж голова разб… Вот оно!
Лана сказала, что «перебиты все энергетические потоки», значит, мне надо их восстановить, а дальше я думаю, мое вмешательство и не понадобится. Тело само справится с восстановлением. К тому же он тоже оборотень, значит, регенерация должна быть невероятно быстрой. Правда, вот от магических травм это его не защитило.
Так! А что я знаю об энергетических потоках, чтоб ей пусто было, магии внутри тел живых существ? Ничего. В который раз убеждаюсь в том, что даже если ты не маг, то что-то все равно знать в этой области обязан. Хотя бы основы. Сюда бы Китана или Хита, вот уж кто действительно разбирается во всей этой магической ерунде. Ненавижу магию! Стоп, стоп, стоп. Надо быть спокойнее. Поток – это, наверное, циркуляция магии на вроде крови. Значит, быстрое восстановление пользы не принесет, а возможно даже и навредит, ведь его тело сейчас обезмагичено. Боюсь все великие маги, после таких моих размышлений сейчас и «научных» терминов (придуманных на скорую руку), сейчас либо напиваются с горя, либо очень негодуют в своем посмертии.
Ладно, была ни была.
- Энергетические потоки всего твоего тела медленно восстановятся и укрепятся.
Иннис сильно задергался, и мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы удержать его на кровати и не дать пораниться. Хорошо, что хоть не закричал.
Он успокоился приблизительно через час, а может и больше. Я обессилено сползла с кровати, но куда-либо идти не решилась, а то еще закопают (или сожгут) парня, приняв за покойника, дышал-то он едва заметно.
Как-то незаметно пришел и столь долгожданный сон.
Меня кто-то гладил по голове. Нежно так, словно бы боялся разбудить. И было так тепло и уютно. Ровно до тех пор, пока этот «кто-то» не задел моё кошачье ухо и я не сообразила, что все это и не сон вовсе.