Павловича, но завернула такая ужасная погода, что они напрасно его прождали. Только на
пасху, когда потеплело, он туда приехал138. Специально для него там давали «Дядю Ваню».
Из Севастополя театр переехал в Ялту, и – странное дело! – точно по щучьему веленью,
сюда же собрались и писатели139: Чириков, Бунин, Елпатьевский, Куприн и Максим
Горький. В доме на Аутке сразу {291} все ожило. Каждый день там собиралась вся труппа,
приходили писатели, и для наших матери и сестры опять настали мелиховские времена:
они занялись приемом своих гостей. Беленькая, ласковая, общительная, мать Евгения
Яковлевна восседала во главе стола, угощала и следила за каждым гостем, хорошо ли он
ест.
Уехал театр – Антона Павловича стали одолевать посетители. Гости, гости и гости!
Приходили люди, с которыми он не имел ровно ничего общего, сидели подолгу, заводили
неинтересные разговоры, часа по два просиживали за стаканом чая, молча и со звоном
вертя в нем ложечкой. А он в это время был в самом писательском настроении, должен
был скрываться от них, бросать свой письменный стол и запираться в спальне.
«Мне жестоко мешают, – писал он в одном из своих писем, – скверно и подло
мешают. Пьеса сидит в голове, уже вылилась, просится на бумагу, но едва я за бумагу, как
отворяется дверь и вползает какое-нибудь рыло» (18 августа 1900 года).
Осень 1900 года Антон Павлович провел в Москве, а в начале декабря опять уехал за
границу, но снег и холода погнали его обратно домой, и в первых же числах февраля 1901
года он возвратился к себе в Ялту. В это время я находился далеко на севере140 и потому не
знаю, как он проводил время до весны. По странной игре судьбы я даже за все это время
не получал писем ни от него ни от домашних. Как вдруг в конце мая 1901 года я
неожиданно узнал из газет, что он женился. Свадьба состоялась в Москве 25 мая 1901
года. В первое время я даже и не знал, кто была его невеста. Я сказал «неожиданно»
потому, что эта неожиданность коснулась не одного только меня, но и моего брата Ивана
Павловича бывшего в то время в Москве и видевшегося с ним в то же утро, перед самым
венчанием, за какой-нибудь час до {292} церемонии, и узнавшего об этом только тогда,
когда все уже со-
Ялта. Антон Павлович и Евгения Яковлевна Чеховы на террасе
своего дома.
Фотография 1903г. {293}
вершилось.
Прямо из-под венца Ольга Леонардовна повезла своего супруга на кумыс в
Уфимскую губернию, и с этой поры я уже совсем потерял брата Антона из виду и больше
не видал его никогда141.
Прошло три года.
2 июля 1904 года я приехал в Ялту, чтобы навестить своих мать и сестру. Тогда
Антон Павлович с женой находились за границей, в Баденвейлере.
Когда пароход приставал в Ялте к молу, то мне кто-то помахал с берега шляпой. Это
был мой двоюродный брат Жорж142, служивший агентом в Русском обществе пароходства
в Ялте и вышедший на мол принять пароход. Он узнал меня издали, приложил рупором
ладони ко рту и крикнул мне с берега:
– Антон скончался!
Это ударило меня как обухом по голове. Хотелось заплакать. Вся поездка, вся эта
прекрасная с парохода Ялта, эти горы и море сразу же померкли в моих глазах и потеряли
цену.
Я отправился в Аутку. Сестра в это время была с братом Иваном Павловичем в
Боржоме. Послали ей срочную телеграмму, а от матери все время скрывали. Ничего еще не
подозревавшая, она радостно встретила меня, стала угощать, – но кусок не шел мне в рот,
и мне было неловко перед ней, что я скрывал от нее такое важное событие и должен был
поддерживать комедию, чтобы подготовить ее к удару постепенно.
Затем возвратились в Ялту брат и сестра, и тотчас же была получена телеграмма от
вдовы о том, что она везет тело покойного через Петербург в Москву. Стали появляться
сообщения в газетах. Не прожив и пяти дней в Ялте, я должен был возвращаться опять на
север, чтобы встретить тело и проводить его до могилы. Собра-{294}лась и сестра. Перед
отъездом открыли наконец матери тайну. Она схватилась руками за голову, опустилась на
ступеньки лестницы, где стояла, и громко зарыдала. Не было сил присутствовать при этом
тяжком ее горе. Затем, придя понемногу в себя, стала собираться с нами в Москву и она.