Рисунок С. М. Чехова, 1958.
Дом-музей А. П. Чехова в Ялте.
была греческая школа с легендарным преподаванием, и, по наущению местных греков,
отец отдал туда учиться трех своих старших сыновей – Александра, Николая и Антона; но
преподавание в этой школе даже для нашего отца, слепо верившего грекам, оказалось
настолько анекдотическим, что пришлось взять оттуда детей и перевести их в местную
классическую гимназию. О пребывании моих братьев в этой греческой школе в семейных
воспоминаниях не осталось ничего достоверно определенного, а к тому, что {56} было
напечатано моим покойным братом Александром в «Вестнике Европы», повторяю, нужно
относиться с большой осторожностью.
День начинался и заканчивался трудом. Все в доме вставали рано. Мальчики шли в
гимназию, возвращались домой, учили уроки, как только выпадал свободный час, каждый
из них занимался тем, к чему имел способность: старший, Александр, устраивал
электрические батареи, Николай рисовал, Иван переплетал книги, а будущий писатель
сочинял... Приходил вечером из лавки отец, и начиналось пение хором: отец любил петь
по нотам и приучал к этому и детей. Кроме того, вместе с сыном Николаем он разыгрывал
дуэты на скрипке, причем маленькая сестра Маша аккомпанировала на фортепьяно. Мать,
вечно занятая, суетилась в это время по хозяйству или обшивала на швейной машинке
детей. Всегда заботливая, любвеобильная, она, несмотря на свои тогда еще сравнительно
молодые годы, отказывала себе во многом и всю свою жизнь посвящала детям. Она очень
любила театр, но бывала там не часто, и когда, наконец, вырывалась туда, то с нею вместе,
для безопасности возвращения, отправлялись и мои братья-гимназисты. Мать садилась
внизу, в партере, а братья – на галерке, причем Антон после каждого действия на весь
театр вызывал не актеров, а тех аристократов-греков, которые сидели рядом с матерью в
партере. К нему приставал весь театр, и греки чувствовали себя так неловко, что иной раз
уходили до окончания спектакля. Убежденная противница крепостного права, мать
рассказывала нам о всех насилиях помещиков над крестьянами и внушала нам любовь и
уважение не только ко всем, кто был ниже нас, но и к маленьким птичкам и животным и
вообще ко всем беззащитным существам. Мой брат Антон Павлович был того убеждения,
что «талант в нас со стороны отца, а душа – со стороны матери», хотя я лич-{57}но думаю,
что и со стороны матери в моих братьях было прилито таланта не мало.
Приходила француженка, мадам Шопэ, учившая нас языкам. Отец и мать придавали
особенное значение языкам, и когда я только еще стал себя сознавать, мои старшие два
брата, Коля и Саша, уже свободно болтали по-французски. Позднее являлся учитель
музыки – чиновник местного отделения Государственного банка, – и жизнь текла так, как
ей подобало течь в тогдашней средней семье, стремившейся стать лучше, чем она была на
самом деле.
Как я уже говорил, наш отец был большим формалистом во всем, что касалось
церковных служб, а потому мы, мальчики, не должны были пропускать ни одной
всенощной в субботу и ни одной обедни в воскресенье. Отсюда у Антона Чехова такое
всестороннее знание церковных служб («Святою ночью» и другие). Одно время мы пели в
церкви местного дворца, в котором жил и умер в 1825 году Александр I. Здесь служба
совершалась только в страстную неделю, в первый день пасхи и на троицу*. Кстати,
маленькая историческая подробность. Сад таганрогского дворца, в котором жил
Александр I, граничил бок о бок с садом дома генерала Папкова, в котором обитал при
Александре его всесильный министр князь Воронцов, заведовавший всеми делами царя.
Оба сада отделены каменной стеной, в которой имеется калитка. Полагают, что эта
калитка была пробита по повелению Александра I для того, чтобы ему было ближе ходить
к Воронцову. На самом же деле история с этой калиткой такова. Приехав с севера в
Таганрог, моя бабушка, Александра Ивановна, вместе со своими
Таганрог. Здание мужской гимназии, которую А. П. Чехов окончил
в 1879 г. Ныне средняя школа имени А. П. Чехова.
Рисунок С. С. Чехова, 1957. Публикуется впервые.
Музей Института русской литературы АН СССР (Пушкинский Дом).