появление в печати первой статьи брата Антона было большой радостью в нашей семье.
Радость эта лично для меня усиливалась еще и тем, что как раз в это же время в журнале
«Свет и тени» было помещено мое стихотворение, которое я перевел с немецкого из
Рюккерта56 и за которое получил гонорар 1 рубль 80 копеек. {93}
Как уже известно, мой брат Николай учился живописи на Мясницкой, против
почтамта, в Училище живописи, ваяния и зодчества. На вечеровые классы ходил туда
каждый день из далекого Лефортова К. И. Макаров – учитель рисования в 3-й военной
гимназии (тогда кадетские корпуса назывались военными гимназиями). Ему хотелось
стать настоящим художником, и он мечтал выйти в отставку и целиком отдаться искусству.
Они сдружились с Николаем, и К. И. Макаров стал часто бывать у нас и полюбил нашу
семью. Ходили пешком в Лефортово и мы к нему. Там мы познакомились с одним из
воспитателей корпуса, М. М. Дюковским, человеком, необычайно чутким к искусству и
превратившимся потом в пламенного почитателя моих братьев Николая и Антона. Он
дорожил каждой строчкой Антона и каждым обрывочком от рисунка Николая и хранил их
так, точно собирался передать их в какой-нибудь музей. Когда Николай затевал какую-
нибудь большую картину, например «Гулянье первого мая в Сокольниках» или «Въезд
Мессалины в Рим», то Дюковский давал ему приют у себя в корпусе, и картины брата на
мольбертах занимали всю его комнату. Он охотно позировал ему, надевал даже женское
платье, когда требовалось рисовать складки, и смешно было смотреть на молодого
человека с бородкой, одетого по-дамски. Между прочим, он увековечен Николаем на
картине «Гулянье первого мая в Сокольниках» в образе молодого человека на первом
плане, с букетом в руках. Некоторые думают 57, что это мой брат Антон, но это неверно.
К. И. Макаров действительно вышел в отставку, поехал в Петербург поступать в
Академию художеств и в ту же осень скончался там от брюшного тифа. Таким образом, в
Лефортове остался у моих братьев только один друг, с которым они не прерывали
знакомства до самой гробовой доски. Нам было приятно бывать у М. М. Дю-{94}ковского,
хотя дойти до Лефортова от Грачевки составляло целый подвиг. Но я и Антон «перли»
туда, несмотря на жестокий мороз, и как-то особенно жутко было проходить через
Яузский мост, под которым всегда шумела незамерзавшая вода, и по окружавшим его
тогда унылым пустырям. Об этом мосте Антон вспоминал, уже будучи известным
писателем. Кроме гостеприимства Дюковского, нас привлекало к нему множество
иллюстрированных журналов, которые он выписывал или брал из кадетской библиотеки и
с которыми мы могли знакомиться только здесь и больше нигде. Мы брали иногда эти
журналы к себе домой, и тащить громадные фолианты в переплетах по морозу было
ужасно тяжело. Приходилось хвататься за уши, оттирать себе пальцы и топать
окоченевшими ногами.
М. М. Дюковский. Начало
1880-х годов.
Публикуется впервые.
Архив В. Н. Маштафарова.
М. М. Дюковский разошелся со своим кадетским начальством и вскоре перешел на
службу в Мещанское училище на другом конце Москвы, на Калужской улице, где получил
должность эконома, стол и квартиру. Братья Чеховы стали бывать у него и здесь, а
квартира его превратилась в студию моего брата Николая.
Дюковский с нами едва не породнился. У моей матери была в Шуе двоюродная
сестра58, выданная замуж за {95} местного городского голову Н. А. Закорюкина, у
которого была дочь от первого брака59, выданная замуж за некоего И. И. Лядова. Дочь эта
умерла, оставив И. И. Лядову девочку, Юленьку, которую стали воспитывать старики
Закорюкины. В ту пору Юленьке исполнилось восемнадцать лет. Возникла мысль выдать
ее замуж за М. М. Дюковского, тем более, что Юленька была очень милая, воспитанная
девушка, да к тому же и с приданым, кажется, тысяч в сорок. Дюковский ничего не имел
против и отправился вместе с братом Николаем в Шую представляться старикам.
Утверждение некоторых биографов60, что туда ездил с Дюковским не Николай, а Антон,
неверно. Брак не состоялся, тем не менее завязались отношения у Николая и Антона с