купил ее в одном из полков за 25 рублей. Вскоре выяснилось, что она сильно кусалась и
сбрасывала с себя седока. Гиляровский нисколько не смутился этим и решил ее
«выправить» по-своему, понадеявшись на свою физическую силу.
– Вот погоди, – сказал он мне, – ты скоро увидишь, как я буду на ней ездить верхом в
Москву и обратно.
Лошадь поместили в сарайчике, и с той поры только и было слышно, как она стучала
копытами об стены и ревела, да как кричал на нее Гиляровский, стараясь отучить ее от
пороков. Когда он входил к ней и запирал за собой дверь, мне казалось, что она его там
убьет; беспокоилась и Мария Ивановна. Гиляровский же и лошадь поднимали в сарайчике
такой шум, что можно было подумать, будто они дерутся там на кулачки; и действительно,
всякий раз он выходил от своего Буцефала весь потный, с окровавленными руками. Но он
не хотел сознаться, что это искусывала его лошадь, и небрежно говорил:
– Так здорово бил ее, сволочь, по зубам, что даже раскровянил себе руки.
В конце концов пришел какой-то крестьянин и увел лошадь на живодерку.
Гиляровский потерял надежду покататься на ней верхом и отдал ее даром. {116}
Он не прерывал добрых отношений с моим братом Антоном до самой его смерти и
нежно относился ко всем нам. Бывал он у нас и в Мелихове в девяностых годах. Всякий
раз, как он приезжал туда, он так проявлял свою гигантскую силу, что мы приходили в
изумление. Один раз он всех нас усадил в тачку и прокатил по всей усадьбе. Вот что писал
брат Антон А. С. Суворину об этом его посещении Мелихова: «Был у меня Гиляровский.
Что он выделывал! Боже мой! Заездил всех моих кляч, лазил на деревья, пугал собак и,
показывая силу, ломал бревна» (8 апреля 1892 года).
Я не помню Гиляровского, чтобы когда-нибудь он не был молод, как мальчик.
Однажды он чуть не навлек на нас неприятное подозрение. Дело было так. Жил-был в
Москве, в Зарядье, портной Белоусов. У него был сын, Иван Алексеевич, впоследствии
известный поэт и переводчик и член Общества любителей российской словесности. Тогда
он тоже был портным и между делом робко пописывал стишки. Задумал отец женить этого
милейшего Ивана Алексеевича. Сняли дом у какого-то кухмистера, «под Канавою» в
Замоскворечье, позвали оркестр, пригласили знакомых и незнакомых – и стали справлять
свадьбу. Думаю, что гостей было человек более ста. Тогда мой брат Иван Павлович служил
в Мещанском училище66, в котором Белоусов обшивал кое-кого из учителей. Обшивал он,
спасибо ему, тогда и меня. И вот он пригласил к себе на свадьбу всех нас, братьев
Чеховых, но отправились мы трое: Антон, Иван и я. Вместе с нами пошел туда и
Гиляровский.
Там мы познакомились с приятелем жениха Николаем Дмитриевичем Телешовым,
молодым, красивым человеком, который был шафером и танцевал, ни на одну минуту не
расставаясь с шапокляком, в течение всей ночи. Это был известный потом писатель. Когда
мы возвращались уже под утро домой, – братья Антон, {117} Иван и я, Телешов и
Гиляровский, – нам очень захотелось пить. Уже светало. Кое-где попадались ночные типы,
кое-где отпирались лавчонки и извозчичьи трактиры. Когда мы проходили мимо одного из
таких трактиров, брат Антон вдруг предложил:
– Господа, давайте зайдем в этот трактир и выпьем чаю!
Мы вошли. Все пятеро, во фраках, мы уселись за неопрятный стол. Трактир только
что еще просыпался. Одни извозчики, умывшись, молились богу, другие пили чай, а
третьи кольцом окружили нас и стали нас разглядывать. Гиляровский острил и отпускал
словечки. Брат Антон Павлович и Телешов говорили о литературе.
Вдруг один из извозчиков сказал:
– Господа, а безобразят...
Конечно, он был прав, но Гиляровскому захотелось подурачиться, он вскочил с места
и пристально вгляделся в лицо извозчика.
– Постой, постой!– сказал он в шутку. – Это, кажется, мы вместе с тобой бежали с
каторги?
Что тут произошло! Все извозчики повскакали, всполошились, не знали, что им
делать, – хватать ли Гиляровского и вести его в участок, доносить ли на своего же брата –
извозчика или постараться замять всю эту историю. Но дело вскоре уладилось само собой:
Гиляровский сказал какую-то шуточку, угостил извозчиков нюхательным табачком,
моралист-извозчик постарался куда-то скрыться, стали подниматься и мы. Помнит ли об