гонорар делился между ними пополам. Это возмутило Чехова, но он и вида не подал, как
ему было неприятно это предложение, и деликатно ему отказал.
Когда затем брат Антон написал свой известный, обошедший всю Россию водевиль
«Медведь», то и Крылов одновременно же выпустил свой водевиль «Медведь сосватал», и,
должно быть, неспроста. Брат Антон рассказывал нам потом со смехом по приезде своем
из Петербурга, что к одному из тамошних молодых драматургов пришел Крылов, но с
обратным предложением: чтобы этот драматург оживил его, Крылова, пьесу. Когда тот
достаточно поработал над ней, Крылов уплатил ему за труд всего только десять рублей. С
молодым драматургом от обиды сделалась истерика.
– Я швырну их ему в морду! – волновался драматург. {188}
А сидевший тут же В. А. Тихонов, тоже драматург, мрачно ему сказал:
– Это деньги подлые. Их надо пропить.
Почти одновременно с «Ивановым» шла в театре Корша пресмешная пьеса Ивана
Щеглова «В горах Кавказа». Тогда же появилась в продаже и книга этого автора «Гордиев
узел»; и пьеса и книга брату Антону и мне очень понравились: в них было что-то свежее,
молодое, прыскавшее юмором, как из фонтана. Каково же было наше удивление, когда
этим самым Иваном Щегловым оказался отставной капитан, да еще совершивший
турецкий поход и участвовавший во многих сражениях, – Иван Леонтьевич Леонтьев.
Антон Павлович скоро познакомился с ним, они быстро сошлись, и Жан, как прозвал его
Чехов, стал частенько у нас бывать. Он оказался необыкновенно женственным человеком,
любвеобильным, смеявшимся высоким, тоненьким голоском, точно истерическая девица.
Беллетристическое дарование у него было недюжинное, но после успеха «В горах
Кавказа» он поверил в свой драматургический талант, сбился на театр, и из этого ничего
не вышло. Его приезд к нам в Москву был всегда желанным, он всякий раз был так мил и
ласков, что не симпатизировать ему было невозможно. Щеглов был очень сентиментален,
присылал нашей матери открытки с цветочками, написанные таким «трагическим»
почерком, что трудно было разобрать, и не упускал ни малейшего случая, чтобы
поздравить ее с праздником, с днем ангела или рождения. Антон Павлович очень журил
его за пристрастие к театру, но Жан Щеглов оставался непреклонен и, несмотря на всю
мягкость своего характера, неумолим. Так его театр и сгубил. Следующие его пьесы
успеха не имели, он впал в уныние и умер во цвете лет. Это он, Жан Щеглов, дал Антону
Павловичу за его необыкновенные успехи в литературе кличку «Потемкин». Так Чехов
иногда и под-{189}писывался в своих письмах. Нежность и хрупкость Жана всегда
трогали Антона, и он писал ему иногда так: «Жму Вашу щеглиную лапку». И
действительно, в Щеглове было что-то такое, что делало его похожим на птичку.
Тогда же в Малом театре в Москве шла «потрясающая» драма П. М. Невежина
«Вторая молодость», имевшая шумный успех. В сущности говоря, эта пьеса была скроена
по типу старинных мелодрам, но в ней играли одновременно Федотова, Лешковская,
Южин и Рыбаков – и публика была захвачена, что называется, за живое и оглашала театр
истерическими рыданиями, в особенности когда Южин, игравший молодого сына,
застрелившего любовницу своего отца, является на сцену в кандалах проститься со своей
матерью, артисткой Федотовой. Пьеса делала большие сборы.
На одном из представлений «Второй молодости» Антон Павлович встретился в фойе
Малого театра с Невежиным. Они разговаривали об «Иванове» и о «Второй молодости».
– Ну, что вы еще пописываете? – спросил у молодого Чехова уже старый драматург.
– А что вы пописываете? – спросил в свою очередь Чехов.
П. М. Невежин с гордостью ответил:
– Разве после «Второй молодости» можно еще что-нибудь написать?
Я встречался с этим Невежиным не раз. Он перешел потом на беллетристику и часто
приносил мне свои романы.
– Вы только прочтите! – говорил он. – Очень интересный роман! Не оторветесь!
Замечательный роман! Захлебнуться можно!
На Ф. А. Корше мне хочется несколько остановиться. В Москве жила антрепренерша
мадам Бренко, про {190} которую Антон Чехов как-то сострил, что она производит свою
фамилию от немецкого глагола «brennen», что значит «гореть, прогорать». Вскоре после