Потапенко оказал большую услугу Антону Павловичу. Как известно, произведения
А. П. Чехова («В сумерках», «Хмурые люди» и так далее) издавала фирма А. С. Суворина.
Когда Чехову понадобились деньги и он хотел рассчитаться с ней, то бухгалтерия этой
фирмы ответила, что ему не только ничего не причитается за изданные фирмой книги, но,
наоборот, Антон Павлович еще состоит ее должником за типографские работы. Это очень
встревожило Чехова. Гостивший тогда в Мелихове {255} Игнатий Николаевич вызвался
разобрать это дело по приезде своем в Петербург, на месте. И
Исаак Ильич Левитан.
Фотография второй половины 1890-х годов.
Публикуется впервые.
Архив В. Н. Маштафарова. {256}
действительно, оказалось, что не Антон Павлович был должен фирме, а с самой фирмы
причиталось ему получить чистыми, кажется, свыше двух тысяч рублей.
В Мелихове у Антона Павловича, вероятно, от переутомления расходились нервы –
он почти совсем не спал. Стоило только ему начать забываться сном, как его «дергало». Он
вдруг в ужасе пробуждался, какая-то странная сила подбрасывала его на постели, внутри у
него что-то обрывалось «с корнем», он вскакивал и уже долго не мог уснуть. Но, как бы ни
было, приезд Лики и Потапенко сильно развлекал его. С Потапенко у него было очень
много общих литературных интересов, не говоря уже о том, что, кажется, и сам Потапенко
в ту пору переживал самые красивые свои дни. Потапенко пел, играл на скрипке, острил, и
с ним действительно было весело.
Обыкновенно случалось так, что когда он и Лика приезжали в Мелихово, то Лика
садилась за рояль и начинала петь входившую тогда в моду «Валахскую легенду» Брага.
О, что за звуки слышу я,
Сердце они пленяют
И на крыльях зефира к нам сюда
Как бы с небес долетают.
В этой легенде больная девушка слышит в бреду доносящуюся до нее с неба песнь
ангелов, просит мать выйти на балкон и узнать, откуда несутся эти звуки, но мать не
слышит их, не понимает ее, и девушка в разочаровании засыпает снова.
Обыкновенно вторую партию в этой легенде играл Потапенко на скрипке.
Выходило очень хорошо. В доме поют красивый романс, а в открытые окна
слышатся крики птиц и доно-{257}сится действительно одурманивающий аромат цветов,
щедро насаженных в саду нашей сестрой Марией Павловной.
Антон Павлович находил в этом романсе что-то мистическое, полное красивого
романтизма. Я упоминаю об этом потому, что романс имел большое отношение к
происхождению его рассказа «Черный монах».
Как-то раз, когда в летний, тихий, безоблачный вечер солнце красным громадным
кругом приближалось к горизонту, мы сидели у ворот, выходивших в поле, и кто-то из нас
поднял вопрос: почему, когда солнце садится, оно бывает краснее и гораздо больших
размеров, чем днем? После долгих дебатов решили, что в такие моменты солнце уже
всегда находится под горизонтом, но так как воздух представляет собой для него то же, что
и стеклянная призма для свечи, то, преломляясь сквозь призму воздуха, солнце становится
для нас видимым из-под горизонта, уже потерявшим свою естественную окраску и гораздо
больших размеров, чем днем, когда оно бывает над горизонтом. Заговорили затем о
мираже, о преломлении лучей солнца через воздух и так далее, и в результате возник
вопрос: может ли и самый мираж преломиться в воздухе и дать от себя второй мираж?
Очевидно, может. А этот второй мираж может дать собою третий мираж, третий –
четвертый и так далее, до бесконечности. Следовательно, возможно, что сейчас по
вселенной гуляют те миражи, в которых отразились местности и даже люди и животные
еще тысячи лет тому назад. Не на этом ли основаны привидения? Конечно, все это был
только юношеский разговор, граничивший со вздором, но решение таких вопросов было
для всех нас в Мелихове тогда очень интересным.
Я уже говорил, что обедали в Мелихове в двенадцать часов. Бывали дни, когда весь
дом погружался в послеобеденный сон. Даже Хина и Бром переставали бегать {258} и
засыпали. Как это ни
Мелихово. Флигель А. П. Чехова, построенный в 1894 г.
Рисунок С. С. Чехова. 1957.
Московский областной краеведческий музей. {259}