Павловичем Таганрогу. – Архитектор-художник Шехтель. – Участие Чехова в народной
переписи. – Мелиховские впечатления в творчестве Антона Павловича. – Проект
организации Народного дома. – Припадок в «Эрмитаже». – Чехов в Ницце и Париже. –
Смерть отца. – Антон Павлович в Ялте. – Постройка дачи. – Избрание Антона Павловича
в почетные академики. – Приезд в Крым Художественного театра. – Женитьба Антона
Павловича. – Смерть и похороны.
Весной 1891 года стали появляться в обществе и в печати опасения, что из-за
неурожайного предшествовавшего года все хлебные запасы страны истощились и что
новый сельскохозяйственный год ничего хорошего впереди не обещает; попросту – урожая
не будет.
Опасения эти скоро подтвердились. После сплошной засухи в течение весны и лета
надвинулись тяжелые осень и зима, и многие местности были объявлены голо-
{268}дающими, или, как тогда говорилось для успокоения общественного мнения,
«пострадавшими от неурожая». В столицах этот голод вовсе не чувствовался, в городах
французская булка по-прежнему стоила пять копеек и ни в чем недостатка не ощущалось.
Голод был «где-то там». Когда, по инициативе пастора петербургской голландской церкви
Гиллота, стал присылаться хлеб из-за границы для раздачи голодавшим, то привезших его
людей чествовали шампанским, возили по ресторанам, говорили речи и обкармливали до
отвала. Рядом со слабой правительственной помощью населению и как бы в пику ей
возникла широкая деятельность отдельных обществ и частных лиц.
Не мог оставаться равнодушным к этому движению и Антон Павлович: он стал
собирать пожертвования и принимать участие в разных литературных сборниках,
издававшихся для помощи голодающим. Особенно пострадавшими от неурожая были
губернии Нижегородская и Воронежская, и вот в первой из них, как я писал уже выше,
оказался у Чехова знакомый, когда-то близкий приятель еще по Воскресенску, Е. П.
Егоров, служивший теперь там в должности земского начальника, большой идеалист.
Чехов списался с ним, организовал подписку по сбору пожертвований и в суровую зиму
отправился лично в Нижегородскую губернию. Здесь, организуя помощь населению, он
едва не погиб: он сбился с пути во время метели, стал замерзать и уже ожидал своего
конца115. Ему и Егорову все-таки удалось обеспечить в нижегородских деревнях крестьян
рабочими лошадьми.
В то время Нижним Новгородом правил всесильный генерал-губернатор Н. М.
Баранов. Это тот самый Баранов, который в молодости, в русско-турецкую войну 1877–
1878 годов, без позволения начальства атаковал турецкий броненосец, пустил его ко дну и
за это был {269} судим военным судом по обвинению своего начальника адмирала
Рождественского, сдавшего впоследствии всю русскую эскадру японцам под Цусимой. Он
же во время борьбы с холерой приказал высечь купца Китаева за то, что сей благодушный
обыватель говорил своим покупателям, что холеры вовсе нет, а что это так просто хворают
животами.
Когда Антон Павлович приехал к этому генерал-губернатору, то застал у него
всевозможных лиц, предлагавших свои услуги. Больше всех добивался такой концессии
какой-то отставной военный, который не оставлял Баранова в покое ни на минуту, все
время бегал за ним следом и умолял:
– Отец-командир! А я-то на что? Пошлите туда меня! Отец-командир!..
Затем, вместе с Сувориным, Антон Павлович отправился в Воронежскую
губернию116. Но поездка эта оказалась неудачной. Как и в Нижнем Новгороде, его
возмущали в Воронеже торжественные обеды, с которыми встречали его там как писателя.
Ему как-то странно было слышать о голоде и в то же время присутствовать на обедах,
когда вся губерния страдала от недорода, между тем без справок обойтись было
невозможно, и приходилось поневоле заезжать в губернские города. Тогда провинциальная
пресса была в загоне, ограничивалась только «Губернскими ведомостями», которые в
большинстве случаев были ничтожны и шли на поводу у редактировавших их вице-
губернаторов. К тому же и поездка Антона Павловича совместно с Сувориным связывала