его и лишала самостоятельности. Ему хотелось кипучей личной деятельности, как он
рассказывал мне потом, которая и получила затем применение в его борьбе с
надвигавшейся холерой.
А холера была уже у ворот. Она охватила весь юг России и с каждым днем все ближе
и ближе подходила {270} к Московской губернии117. Захват ее становился все шире и
шире, так как она находила для себя удобную почву среди населения, уже обессиленного
голодом за осень и зиму. Необходимо было принимать спешные меры. Закипела работа в
Серпуховском уезде. Были приглашены врачи и студенты, но участки были велики, и,
несмотря на добрые пожелания, в случае появления холеры все равно земство осталось бы
без рук. Тогда Антону Павловичу, как члену санитарного совета и как врачу, было
предложено принять на себя заведование холерным участком. Он тотчас же согласился,
безвозмездно.
На его долю выпала тяжелая работа: средствами земство не обладало; кроме одной
парусиновой палатки, во всем участке Антона Павловича не было ни одного, даже
походного барака, и ему приходилось ездить по местным фабрикантам, унижаться перед
ними и убеждать их со своей стороны принимать посильные меры к борьбе с холерой. О
том, как его иногда встречали в таких случаях даже высокопоставленные люди, от
которых, казалось, можно было бы ожидать полного содействия, свидетельствуют его
письма к Суворину, в которых он описывает ему свои визиты к графине Орловой-
Давыдовой и к архимандриту знаменитой, владевшей миллионами, Давыдовой пустыни.
Но были и такие люди, которые охотно шли навстречу хлопотам Антона Павловича и сами
предлагали ему помещения под бараки и оборудовали их. К таким лицам принадлежали
местные фабриканты из крестьян, братья С. и А. Толоконниковы и их дальний
родственник – перчаточный фабрикант И. Т. Толоконников.
Как бы то ни было, а усилия Антона Павловича все-таки увенчались успехом. Скоро
весь участок, в котором было до 25 деревень118, покрылся целой сетью необходимых
учреждений. Несколько месяцев писатель почти не {271} вылезал из тарантаса. В это
время ему приходилось и разъезжать по участку, и принимать больных у себя на дому, и
заниматься литературой. Разбитый, усталый возвращался он домой, но держал себя так,
точно делает пустяки, отпускал шуточки и по-прежнему всех смешил и вел разговоры с
Хинкой о ее предполагаемых болезнях. Я тоже был назначен санитарным попечителем119
большой, многолюдной слободы.
Деятельность по борьбе с холерой и знакомство Антона Павловича с земскими
деятелями имели своим следствием то, что писатель был избран в земские гласные. Антон
Павлович стал охотно посещать земские собрания и участвовать в рассмотрении многих
земских вопросов. Но больше всего его интересовали народное здравие и народное
образование. Чувствуя себя совершенно беспомощным в рассмотрении земских смет и
ходатайств перед высшими правительственными учреждениями, он живо интересовался
тем, какие намечены к постройке новые дороги, какие предположено открыть новые
больницы и школы. Вечно ищущий, чем бы помочь бедняку и что бы сделать для
крестьянина, Антон Павлович то строит пожарный сарай, то, по просьбе крестьян,
сооружает колокольню с зеркальным крестом, который блестит на солнце и при луне так,
точно маяк на море, и виден издали за целые тринадцать верст, и тому подобное.
Одно время Антона Павловича охватывает необыкновенная жажда жизни. Это было
ясно для всех нас. Ему ничего не хочется делать, его тянет путешествовать как можно
дальше, куда-нибудь в Алжир или на Канарские острова, и в то же время у него не хватает
ни средств, ни сил, чтобы осуществить свои мечты. То ему нужно закончить какое-нибудь
литературное произведение, то у него нет денег, то так хорошо в самом Мелихове, что не
хочется уезжать. Не будучи в состоянии привести {272} в исполнение свои мечты о
далеком путешествии, он еще заботливее начинает ухаживать за своими розами,
тюльпанами, гиацинтами, сажает фруктовые деревья, следит за неуловимым ростом
посаженных им сосен.
В Мелихове нас посетил французский ученый и писатель Жюль Легра (Jules