произошел скандал. Шумели, кричали, шикали. Как и тогда, на первом представлении в
Москве «Иванова», в Александринском театре произошла целая неразбериха, все
превратилось в один сплошной, бесформенный хаос. Брат Антон куда-то исчез из театра.
Его везде искали по телефону, но он не находился. В час ночи к Сувориным приехала
сестра Мария Павловна, еле держась на ногах от пережитых волнений и беспокойства, и
осведомилась, где Антон, но и там ей не могли ничего ответить. Брат Антон написал мне
из Петербурга открытку: «Пьеса шлепнулась и провалилась», – и уехал тотчас же обратно
в Мелихово, не простившись в Питере ни с кем. Так сестра и не видала его после
спектакля124.
Антон Павлович питал любовь к книгам. Кропотливо, изо дня в день он собирал
всевозможные книги, привозил с собою целые ящики из столицы, и в Мелихове у него
составилась большая библиотека. В 1896 году он пожертвовал ее родному городу
Таганрогу для общественной библиотеки. Между прочим, туда ушли все те книги, которые
он получал от авторов с их надписями. Затем через него же таганрогская библиотека стала
пополняться книгами все более и более. Она вылилась теперь в прекрасное культурное
учреждение и помещается в особом здании, сооруженном по проекту академика Ф. О.
Шехтеля, и посвящена имени покойного писателя.
Мы были знакомы с Ф. О. Шехтелем по крайней мере лет тридцать пять. Сын
инженера-технолога из Саратова, он приехал в Москву в 1875 году, поступил в Училище
живописи, ваяния и зодчества, где он и сошелся {278} близко с моим братом Николаем. Их
дружба продолжалась до самой смерти художника. Еще будучи совсем молоденьким
учеником, посещавшим архитектурные классы, Шехтель часто приходил к нам в 1877
году, когда мы были особенно бедны, и стоило только нашей матери пожаловаться, что у
нее нет дров, как он и его товарищ Хелиус уже приносили ей под мышками по паре
здоровенных поленьев, украденных ими где-то из чужого штабеля по пути. Очень
изобретательный и одаренный от природы прекрасным, общительным характером,
Шехтель скоро обогнал своих сверстников, и уже в 1883 году на большом народном
гулянье на Ходынском поле в Москве по случаю коронации Александра III по его
рисункам была выполнена грандиозная процессия «Весна-красна»125, и с тех пор его
популярность стала возрастать с каждым днем. В антрепризе известного Лентовского в его
саду «Эрмитаж» и в театре на Театральной площади Шехтель ставил головокружительные
феерии, которых до него не знал еще ни один театр. Достаточно указать на «Путешествие
на Луну» и на «Курочку – золотые яички», где Шехтель удивлял публику всевозможными
сценическими трюками. Ему принадлежит масса построек в Москве и в провинции.
Между прочим, он принимал деятельное участие в постройке Верхних торговых рядов в
Москве, и, наконец, ему принадлежит здание Московского Художественного театра, за
постройку которого он был удостоен звания академика архитектуры126. После смерти брата
Николая Шехтель перенес свою дружбу на Антона Павловича и всегда считал его своим
лучшим другом.
В 1897 году Антон Павлович принял деятельное участие в народной переписи. Он по
опыту знал, насколько это дело сближает человека с народом. Ему принадлежала перепись
всего населения острова Сахалина, произведенная им по своему почину и собственными
средствами еще в 1890 году. Теперь он участвовал в переписи вновь. {279} Он изучил
мужицкую жизнь во всех проявлениях, близко сошелся со всеми своими соседями-
крестьянами, которым он и до этого всегда готов был дать добрый совет и как врач и как
человек, и эти семь лет «мелиховского сидения» не прошли для него даром. Они наложили
на его произведения этого периода свой особый отпечаток, особый колорит. Это влияние
Мелихова признавал он и сам. Достаточно вспомнить о его «Мужиках» и «В овраге»127, где
на каждой странице сквозят мелиховские картины и персонажи. Тогда же его захватил
целиком проект устройства в Москве Народного дома. В то время о Народных домах в
России не было еще и помина. Деревенские люди проводили свое время в питейных домах
в полной власти у кабатчиков. Народный дом, по мысли Антона Павловича, должен был