На этом месте оратор должен был прервать свою речь: пол каюты накалился настолько, что на нем нельзя было стоять даже в сапогах, и все вынуждены были сесть на диван.
– Три часа! – воскликнул старый ученый. – Я прошу вас потерпеть только три часа, пока мы не достигнем границ притяжения Венеры.
Это были ужасные часы, показавшиеся им бесконечностью. Каждую секунду все ожидали, что накалившаяся обшивка каюты вспыхнет. Михаил Васильевич не спускал глаз с инструментов. Его спутники сидели в каком-то оцепенении.
– Осталось десять минут! Готовьтесь! Надеть скафандры! – скомандовал, наконец, ученый.
Ободренные близким прекращением адской пытки, путешественники вскочили с дивана и, делая прыжки на раскаленном полу, бросились в угол каюты, где лежали скафандры.
Это были костюмы вроде водолазных. Чрезвычайно плотная ткань их герметически облегала все тело, с ног до шеи. Что касается головы, то она помещалась в селеновом шаре, снабженном в передней части стеклами для глаз. Внутри шара, в особом отделении, снабженном автоматическим клапаном, помещался запас жидкого кислорода, который по мере надобности обращался в газ и в этом виде поступал в полость шара. Негодные для дыхания газы отводились наружу с помощью особой трубки, также снабженной автоматическим клапаном. Другая трубка служила для разговора.
Михаил Васильевич и его спутники живо облачились в эти костюмы.
– Ну, граждане, – сказал старый ученый, готовясь надеть на свою голову шар. – Держитесь! Минута настает серьезная: малейшая оплошность может привести к гибели. Смотрите на меня и повторяйте за мной все, что я буду делать.
Сломка, Фаренгейт и Гонтран, через несколько секунд уже вполне готовые, стояли у рычагов, ожидая знака Михаила Васильевича, который не спускал глаз со стрелки хронометра.
Через три минуты профессор махнул рукой и принялся вращать рукоятку центрального рычага. Остальные путешественники последовали его примеру.
Вдруг какая-то могущественная сила сорвала всех их со своего места и бросила кверху. Вслед за ними туда же, полетели все вещи, инструменты, меблировка. Оглушенные, разбитые, они очутились в куполообразном потолке каюты, под грудою обломков. Когда они открыли глаза и поднялись, то увидели, что несутся в парашюте, зонтом которого служило огромное, плоское, селеновое кольцо, а корзиной – купол их прежней каюты.
Глава Х
На воздушном шаре
Что же произошло?
Когда аппарат пересекал границу притяжения Венеры, то направление силы тяжести изменилось в обратную сторону, и путешественники, находившиеся на полу каюты, обращенном к Луне, были переброшены к потолку, обращенному к Венере. В то же время движениями рычагов купол был отделен от остальной камеры. Увлекаемый вперед двойным действием инерции и силы тяжести, он опередил летевший аппарат и при этом увлек за собой соединенное с ним при помощи прочных канатов селеновое кольцо, прежде помещавшееся вокруг экватора аппарата. Словом, все случилось именно так, как рассчитывал изобретатель парашюта, Вячеслав Сломка.
Не теряя времени, все принялись очищать свою новую резиденцию от обломков и приводить в порядок уцелевшие вещи. Почти вся мебель и большинство инструментов оказались разбитыми, но подзорная труба, к величайшей радости старого ученого, каким-то чудом уцелела.
Покончив с уборкой, Михаил Васильевич соединил разговорную трубку своего аппарата с трубкой Фламмариона.
– Ну, вот мы и на прямой дороге к Венере, – довольным голосом произнес он.
– А сколько времени нам еще лететь до этой планеты?
– Я думаю, часов пятьдесят.
– Пятьдесят? – протянул Гонтран. – Но за это время я успею умереть с голоду!
– Зачем умирать? С нами пищевой экстракт. Можете закусить им.
– Гм… – пробормотал Фламмарион, которому экстракт не очень нравился. – А нельзя ли как-нибудь ускорить наш полет?
– Найдите средство.
– Если бы, например, уменьшить поверхность парашюта…