Но скорость падения все-таки оставалась большой. По вычислениям Сломки, до момента столкновения с поверхностью планеты оставалось еще добрых полчаса, как вдруг ужасный толчок заставил путешественников подумать, что их шар разлетается на тысячу кусков.
За первым толчком последовал другой, послабее, потом третий, четвертый и так далее. Аппарат покатился по какому-то склону, подскакивая временами подобно гигантскому мячу. Путешественники были оглушены громом селена и потеряли сознание от кувырков вокруг оси аппарата, к которой они предусмотрительно привязали себя.
И все-таки их падение на Меркурий можно было назвать не иначе как исключительно счастливым. Упади они на ровное место, аппарат наверняка не выдержал бы силы толчка и разбился вдребезги, а им самим пришлось бы навсегда распроститься с жизнью. На их счастье, шар упал на крутой склон высокой горы и благодаря этому вместо одного убийственного толчка испытал их несколько десятков, но зато гораздо более слабых.
Глава XVIII
На планете Меркурий
– Ф-у-у! – вздохнул Сломка, когда шар закончил, наконец, свои прыжки и остановился неподвижно. – Я думал, этому конца не будет!
На слова инженера не последовало никакого ответа.
– Эй, о чем вы задумались? Пора выходить! – крикнул он своим спутникам, тщетно вглядываясь в окружающую его тьму.
И на этот раз не отвечал никто.
– Да что с ними сделалось? – пробормотал Сломка, вытаскивая из кармана магниевую свечку. – Можно подумать, что все пооткусывали себе языки.
Яркое пламя свечи озарило внутренность шара, и при его свете инженер увидел, что профессор, американец и Гонтран сидят на площадке, широко раскрыв глаза и не в силах выговорить слово. Их жалкие фигуры имели до того комичный вид, что, несмотря на всю серьезность положения, Сломка не мог удержаться от смеха.
– Бедняги, как их отделало! Эй, Гонтран, очнись, приехали! – принялся инженер расталкивать своего приятеля.
– Приехали? – машинально проговорил тот, наконец, очнувшись. – Черт бы побрал этот Меркурий! Посмотри, Вячеслав, цела ли у меня голова!
Вслед за Фламмарионом начали проявлять признаки жизни и старый ученый с Фаренгейтом. Вытащив платки, они стали вытирать катившийся с их лысин пот.
– Ну, давайте теперь выбираться отсюда, – ответил Сломка.
Задача была нелегкая: шар остановился как раз на своем нижнем отверстии, а добраться до верхнего казалось просто невозможным.
Однако благодаря изобретательности Сломки, преодолели и это затруднение. После целого ряда акробатических ухищрений, один за другим все выбрались из своей темницы и очутились на почве Меркурия.
Их встретило гробовое молчание тихой, звездной ночи, нарушаемое лишь каким-то слабым шумом, напоминавшим журчание воды. Темно-лазурное небо искрилось мириадами звезд. Кругом из ночного мрака выглядывали смутные очертания каких-то предметов, не то скал, не то деревьев.
Невольное чувство страха закралось в сердца путешественников среди этой гробовой тишины и беспросветного мрака неведомой планеты.
«Быть может, там, – думалось каждому, – скрытые густою тьмою, таятся чудовища, населявшие Землю в первые эпохи ее существования? Быть может, там, среди скал, пришельцев уже заметил холодный взгляд меркурианского ихтиозавра или нотозавра?»
В этот момент серебряный круг какого-то светила выплыл на небосклоне и бледным сиянием озарил окружающую местность.
– Венера! – воскликнули в один голос все четверо.
Оглядевшись кругом, они заметили, что находятся у подножия высокой горы, на опушке густого леса, с той стороны, откуда слышалось журчание, сверкала серебряная лента ручья.
– Вода! – воскликнул Фаренгейт, бросаясь в ту сторону.
Американец позабыл о том, что законы тяжести на Меркурии совершенно иные, чем на Венере и Земле, и потому, разбежавшись, не мог остановиться на берегу ручья, но с размаху попал в его воду, откуда, однако, через несколько секунд выпрыгнул обратно, ругаясь во все горло.
– Что за дьявольщина? Это чистый кипяток. Ой, как жжет! – кричал он, поспешно стаскивая с себя сапоги, наполненные горячей водой.
– Что с ним такое? – спросил обеспокоенный Михаил Васильевич.
– Ничего, ничего, – успокоил его Сломка. – Теплая ванна полезна мистеру Фаренгейту, чтобы охладить его голову.
Гонтран, которого гримасы американца крайне забавляли, крепко пожал ему руку.
– Благодарю вас, сэр Джонатан, – с чувством произнес он.
– Меня… за что, черт возьми? – в изумлении спросил американец.
– Благодаря вашему приключению мы можем быть уверены, что находимся на почве Меркурия, ближайшего соседа Солнца.