– По полурациону! – воскликнул американец. – Да я готов один проглотить все! Мне половины рациона мало!
– Как угодно, – пожал плечами Сломка. – Можете использовать и полный рацион, но тогда на завтра у вас не останется ничего.
– Ну, давайте! – согласился американец, протягивая руку к фляжке.
Сломка отвинтил маленький стаканчик, заменявший пробку фляги, налил экстракта и подал Елене. Затем фляжка, каждый раз вновь наполняемая, обошла всех путешественников.
Через несколько минут все почувствовали благодетельное действие питательной жидкости и повеселели. Старый ученый вместе со Сломкой принялись определять высоту Солнца над горизонтом, чтобы затем вычислить широту и долготу, на которых находилась льдина; Гонтран завязал оживленную беседу со своей невестой, а Фаренгейт, улегшись на почву лицом вверх, замурлыкал какую-то песню. Скоро ему, однако, это занятие надоело и, он, вскочив, подошел к инженеру с вопросом:
– Ну, что?
Мы находимся около 20° южной широты и 30° западной долготы, считая от меридиана города Света. Ветер несет нас на юго-запад.
Фаренгейт несколько минут стоял молча, потом вдруг повернулся и мерным шагом отправился кругом плавучего острова. Обойдя его, он взглянул на свой хронометр, вновь лег в прежней позе, время от времени вынимая часы. Через некоторое времени он повторил свою прогулку и, кончив ее, с беспокойством вскричал:
– Я так и знал!
– Что такое, сэр Джонатан? – спросил его профессор.
– Наш остров уменьшается с каждым часом! Он, видимо, тает под лучами Солнца.
– Но почему вы так думаете?
– Час тому назад, обойдя его кругом, я насчитал 2520 шагов, а теперь только 2400 с небольшим.
– Но ваш способ измерения… – начал было Сломка.
– Извините, пожалуйста, – перебил его Фаренгейт. – Я десять лет был скваттером на землях Дальнего Запада и научился измерять землю шагами. Мой шаг – ровно девяносто пять сантиметров, ни больше, ни меньше.
Впрочем без всякого измерения было видно, что окружность плавучего острова уменьшается с каждым часом. Поминутно подтаявший берег осыпался в воду. Даже находчивый Сломка стал в тупик перед этой новой опасностью.
– Ну, – проговорил он, наконец, пожимая плечами, – пусть будет, что будет! Отвратить катастрофу все равно не в наших силах! Будем ждать ночи, когда Солнце скроется и таяние прекратится. А тем временем, авось, нас и принесет к какому-нибудь берегу.
Медленно протянулся этот день. Один Сломка имел настолько духу, чтобы, как ни в чем не бывало, заниматься своими бесконечными вычислениями. Остальные угрюмо следили, как разрушается мало-помалу их последнее убежище.
Наконец, после томительных часов тоскливого ожидания, дневное светило стало тонуть в далекой глади океана. По вычислениям инженера выходило, что остров подвинулся за сутки к юго-западу на пятьдесят миль; но зато окружность его уменьшилась в ужасающей пропорции: к ночи она равнялась не более 200 шагам.
На следующий день, с восходом солнца, всех разбудил радостный крик поднявшегося первым Гонтрана.
– Берег! Берег!
И действительно, на далеком западе чуть заметно виднелась полоска отдаленного берега.
– Да, это берег! – согласился инженер.
– Мы спасены! – громко закричал Фаренгейт.
– Погодите еще радоваться, – остановил его профессор. – Нас отделяют от берега, по крайней мере, сорок километров, а кто знает, в состоянии ли наша льдина пройти такое расстояние? Солнце сейчас опять начнет разрушать ее.
И на самом деле, по мере того как берег – это был континент Секки – становился яснее, ледяная гора таяла в поверхности и с краев. К полудню почти весь слой почвы сполз в море, и путешественники едва держались на скользкой ледяной поверхности, а между тем расстояние, отделявшее льдину от берега, было не менее двадцати километров.
– Придется пуститься вплавь! – заявил Фаренгейт.
– Ни я, ни Елена не в состоянии проплыть и километра, – мрачно отвечал профессор.
– Нельзя ли как-нибудь ускорить ход этой проклятой льдины? – предложил Гонтран.
– Как же?
– Устроить, например, из нашей верхней одежды парус.
– А где мачта? Где рея? Чем сшить одежду?
– Постойте, – заявил Сломка, – у меня есть маленький план. Но сначала подкрепимся немного.
Инженер раздал своим спутникам остатки питательной жидкости.
– Теперь пора! – заявил Сломка. – Гонтран и вы, сэр Фаренгейт, прыгайте в воду, поплывем вместе, толкая перед собой льдину, а Елена с профессором останутся на суше.
С этими словами инженер бросился в воду, за ним последовал Гонтран, а потом и Фаренгейт. Все трое принялись толкать льдину по направлению к плоскому берегу континента. Секки, видневшемуся теперь не более, как в пяти километрах. Это оказалось, однако, делом далеко нелегким, и пловцы выбились из сил прежде, чем проплыли даже половину указанного расстояния.