Елена и Фаренгейт, налюбовавшись диковинным зрелищем, пошли внутрь обсерватории; Сломка хотел последовать за ними, но его остановил Гонтран.
– Послушай-ка, Вячеслав, – проговорил он, – а почему ты сказал, что на Земле теперь должно быть 24 ноября?
– Да просто потому, что увидел этот дождь падающих звезд.
– Разве он происходит в определенные дни?
– Конечно.
– Почему же это так бывает?
– Видишь ли, прежде падающим звездам приписывали планетное происхождение, думая, что они образуют кольца, обращающиеся вокруг Солнца со скоростью, почти равною земной, и следуют по орбитам почти круглой формы. Но Скиапарелли, пораженный тем обстоятельством, что их скорость почти равна скорости комет, предположил, что, подобно им, падающие звезды движутся по параболам и вступают в нашу Солнечную систему из какой-нибудь другой небесной системы. По теории Скиапарелли, падающие звезды образуют собой непрерывный поток, стремящийся из межзвездного пространства в солнечную систему и двигающийся в плоскости, перпендикулярной к той, в которой двигается Земля. В определенные моменты Земля должна пересекать этот поток, и вот тогда-то в ее атмосфере и наблюдается целый дождь падающих звезд.
Гонтран задумался.
– Ты говоришь, – заметил он, – что этот поток непрерывен.
– Да, но в некоторые эпохи он бывает особенно обилен: тогда на Землю и другие планеты льется настоящая река астероидов.
– Какие же это эпохи?
– Они повторяются через каждые тридцать три года. Одна из таких эпох, например, наступила в нынешнем году.
– И долго она продлится?
– Несколько недель. Гонтран опять задумался.
Сломка зевнул и хотел было идти спать.
– Еще один вопрос, – остановил его Фламмарион, – какое направление имеет поток падающих звезд в пределах Солнечной системы?
– От Земли он направляется к Марсу, потом минует Сатурн, Уран. Да что ты этим так заинтересовался?
Гонтран с торжествующей улыбкой ударил своего приятеля по плечу.
– Видишь ли, дружище, – проговорил он, – я нашел способ перебраться отсюда на Землю.
– Как же?
– Очень просто: воспользуемся этим потоком астероидов, чтобы по нему или, лучше сказать, внутри него переплыть на родину.
– Ты с ума сошел?
– Почему же?
– Да ведь поток астероидов направляется от Земли к Марсу, а не наоборот.
– Ну, что же, мы поплывем против течения. Разве это невозможно?
Настала очередь инженера задуматься.
– В принципе возможно, – заметил он. – Но в чем же мы отправимся?
– А это уже твое дело. Ты – инженер. Придумай и устрой подходящий аппарат, и дело в шляпе.
– В три-то или четыре недели?
– Что же, времени довольно. Притом, наши крылатые хозяева, наверное, не откажутся помочь тебе.
– Гм… Хорошо, – согласился, наконец, Сломка. – Ну, это мы еще обсудим завтра: утро вечера мудренее. А пока – спокойной ночи.
Оба приятеля отправились на покой.
Глава XXXV
«Молния»
Когда Гонтран на следующий день поднялся с постели и начал одеваться, до его ушей донеслись звуки десятков голосов, о чем-то оживленно разговаривавших в соседней комнате. Заинтересованный Фламмарион прислушался, но не мог разобрать ничего, так как разговор происходил на непонятном ему наречии жителей Марса.
– Что это за спор? – пробормотал он. – Мне кажется, я слышу голос Вячеслава. Надо пойти посмотреть.
Гонтран вышел из комнаты, служившей ему спальней, и очутился среди целого собрания почтенных ученых. Светила марсианской науки находились в видимом возбуждении. То, что это были ученые, он сразу угадал по их глубокомысленным физиономиям. Оживленно разговаривая, они окружили огромную черную доску, у которой стоял Сломка с мелом в руках и делал чертеж какой-то странной машины. Время от времени инженер, размахивая руками, объяснял слушателям подробности чертежа. Ученые, со своей стороны, возражали ему, делали советы и указания, согласно которым Сломка изменял свой рисунок. В беседе оживленное участие принимал и Михаил Васильевич, и его круглая фигурка составляла резкий контраст с высокими, тощими, сухопарыми фигурами его инопланетных собратьев.
– Скажите, – подошел к нему Гонтран, – что за кашу заварил здесь Вячеслав?
– Ах, это вы, мой друг, – обернулся ученый. – Ну, поздравляю, поздравляю вас с этой гениальной мыслью, которая позволит всем нам познакомиться с таким интересным миром, как мир Юпитера.
С этими словами профессор горячо потряс руку Гонтрана.