– Вот странный факт. Отчего же?
– Виновата быстрота вращения Юпитера, он делает полный оборот вокруг своей оси всего за 9 часов. Благодаря такой быстроте вращения каждая точка экватора Юпитера двигается со скоростью 12 километров в секунду – в 24 раза быстрее, чем любая точка земного экватора. Отсюда развитие центробежной силы, развитие настолько значительное, что предмет, весящий на полюсах 12 килограммов, на экваторе Юпитера должен весить не более 11 килограммов.
– Вот оно что! А каков вообще вес предметов на Юпитере?
– Конечно, он больше, чем на Земле, в два с половиной раза. Если ты на Земле весил 70 кило, то на Юпитере будешь весить 175. Понятно, и скорость падения тел здесь иная; брошенный камень на Юпитере в первую секунду пролетит не 4,9 метра, как на Земле, а 12 метров. Рассчитай теперь, с какою скоростью упадет «Молния» на поверхность огромной планеты с высоты полутора миллионов миль. А пока прощай, я иду спать.
Инженер пожал руку приятеля, бегло осмотрел машину аэроплана и отправился на покой. Оставшись один, Гонтран недолго думал над его задачей.
– Гм… – пробормотал он, наконец, – понятно, что упав с такой высоты, мы даже не разобьемся, а превратимся в пыль, в пар.
Легкий шорох прервал размышления молодого человека. Он поспешно оглянулся и увидел перед собой Фаренгейта.
– Вы? Это вы? – вскричал он с изумлением. – Этот скотина Вячеслав, наверное, забыл закрыть дверь каюты, – прибавил он.
Сумасшедший несколько мгновений стоял молча, смотря на Фламмариона воспаленными глазами. Казалось, он не ожидал встретить у машины бодрствующего противника. Наконец усмешка искривила его рот, и, оскалив свои желтые зубы, он глухо проскрежетал:
– Да, это я, которого вы заперли, словно зверя в клетку, надругались, лишили свободы. Теперь я свободен и могу насладиться мщением. Горе вам, эта ночь будет для вас последней!
Гонтран решительно не знал, что ему делать.
– Но как вы вышли? – вскричал он. Американец дико расхохотался.
– И ты думаешь, что ваши запоры могут удержать свободного американца? Ха-ха-ха!.. Вот уже пятую ночь я прихожу сюда, как только проклятый Сломка уступит тебе свое место у машины, и ты по обыкновению уснешь, вместо того, чтобы бодрствовать. Тысячу раз я мог задушить тебя во время сна, но это избавило бы от моей мести остальных, а теперь грозная кара постигнет всех вас! Никто не уйдет от гибели, погибну и я, но погибну, как Самсон, среди трупов своих врагов!
Гонтран не был трусом, но слова сумасшедшего заставили его вздрогнуть. Неужели и он, и его невеста, и старый ученый, и Сломка неминуемо должны погибнуть? И во всем этом будет виновата его собственная, непростительная беспечность.
– Послушайте, сэр Фаренгейт, – начал он, думая подействовать на помешанного силою убеждения, – я согласен, что, вы вправе мстить Осипову, который увлек вас в межпланетные бездны. Но я и мой товарищ Сломка, всегда относились к вам с участием и сочувствием. Не наша вина, что план возвращения на Землю, так прекрасно задуманный нами, не удался. Верьте мне, что рано или поздно я вновь возьмусь за осуществление этого плана, и тогда вы без помехи получите возможность увидеть свою родину.
Несколько мгновений американец колебался. Казалось, в нем проснулся голос благоразумия. Но вдруг бешенство снова исказило его черты лица, и он вскричал хриплым голосом:
– Нет, поздно! Я жажду мщения, и никакие обещания, никакие просьбы не отвратят гибели. Ваш час пробил!
Безумец бросился к машине. Тут только Гонтран увидел какую-то нить, извивавшуюся между частями механизма и скрывавшуюся его внутренних частях. Вынув из кармана спичку, сумасшедший хотел зажечь эту нить, очевидно, соединенную с зарядом какого-нибудь взрывчатого вещества, которое Фаренгейт достал из лаборатории и, пользуясь сном Фламмариона, положил внутрь машины.
– Остановись, безумец! – закричал похолодевший от ужаса Гонтран, поняв адский план.
Фаренгейт снова захохотал своим ужасным, безумным смехом.
– Помогите, помогите! – закричал Гонтран, бросаясь на американца.
В тесном пространстве машинной каюты завязалась отчаянная борьба. Отчаяние увеличило силы Фламмариона, он пытался повалить американца на землю. В свою очередь Фаренгейт с каким-то бешеным воем бил Гонтрана кулаками, кусал и даже старался повалить наземь.
– Помогите, помогите! – продолжал звать Гонтран, чувствуя, что его силы приходят к концу.
За дверями послышались торопливые шаги.
– Проклятие! – заревел Фаренгейт, видя, что мщение может не состояться. Собрав все силы, он стряхнул с себя противника и оглушил его ударом кулака.