Одно Джэм знал абсолютно точно: если Элли решит, что им нужно вернуться к тем отношениям, что были десять лет назад, она скажет об этом прямо. Поэтому лучше всего было просто плыть по течению и наслаждаться каждой минутой их путешествия.
— Может, подпечь немного овощей? — вопрос Мика вырвал Джэма из размышлений. — Думаю, девушки точно оценят.
— Отличная мысль, — Джэм автоматически вскинул руку, чтобы похлопать его по спине, и буквально силой затормозил себя.
Идиотская привычка — трогать всех, кто вызывал хотя бы малейшую симпатию. Кто-то из фанатов даже сделал нарезку, из которой Джэм узнал, что успел переобнимать всех режиссеров, партнеров по съемочной площадке, телеведущих и даже некоторых операторов. Но в этот раз что-то пошло не так, потому что движение Зорг заметил. И удивленно на него покосился, так и не почувствовав прикосновения.
— Я тоже люблю трогать, — неловко пошутил тогда Джэм и все-таки похлопал ладонью по сильной спине. — Не всем это нравится.
— У меня нет проблем с тем, чтобы впускать людей в личное пространство, — с улыбкой сказал Мик. — Мотоспорт — просто ода тесной дружбе. После заезда тебя не только по плечам похлопают. Тренер мог и затрещину отвесить, если откровенно налажал.
Он прикрыл тягу, снижая температуру, и принялся раскладывать на решетке ломтики кабачков и грибов.
Джэм тоже заставил себя переключиться на мясо, хотя на языке уже вертелось несколько вопросов, начиная от “Серьезно? Затрещина? В старой доброй Америке?..” до “И где еще тебя похлопать?”
В чем-то Элли определенно была права: тело у Зорга было шикарным. А горячие руки с длинными пальцами явно умели доставлять удовольствие — не зря Элли просидела весь вечер неподвижно, а в ее голосе отчетливо слышалась хрипотца. Джэм пожалел, что озеро слишком холодное для купания: мотоциклетные штаны Зорга и его джинсы оставляли слишком много простора для фантазии.
— И где еще тебя хлопали? — все-таки спросил Джэм, выбрав наиболее нейтральный оттенок двусмысленной шутки.
— Ты про команду или про колледж? — вопросом на вопрос ответил Мик. Он принялся ловко переворачивать колбаски. — Думаю, наше мясо сгорит прежде, чем я перечислю все места “приложения силы”, так сказать.
— Про колледж мы вроде бы уже выяснили, — усмехнулся Джэм. — Кажется, они готовы уже, — он кивнул на колбаски и протянул Мику блюдо.
Джэм поймал себя на том, что ждет, что Мик снова будет трогать колбаски руками. Но, конечно, он не стал этого делать с готовым продуктом. Подхватывал их, румяные и горячие, щипцами и складывал на блюдо.
— Про гонщиков говорят, что у них день за три — слишком многие не доживают до старости, — сказал Мик, сняв все колбаски и накрыв блюдо колпаком, сохраняющим тепло. — Так что мы не ограничивали себя в эмоциях. Ни на трассе, ни за ее пределами.
— То есть завтра после соревнований твоя палатка будет забита под завязку? — протянул Джэм и стал складывать готовые стейки на подставленное Зоргом блюдо.
Зорг неподдельно вздохнул.
— Мне пришлось забыть о судьбе гонщика и стать бизнесменом, не забыл? — сказал вполголоса. — Так что моя постель видела истинный разврат лет пятнадцать назад.
Джэм не сдержался и присвистнул.
Мик ухмыльнулся и продолжил:
— Я как раз славно отметил подиум и уже почти заключенный контракт на будущий год, когда наутро позвонила мать и сказала, что у отца инсульт. Потом несколько лет было вообще не до развлечений, а затем я женился.
— По большой любви или тоже ради бизнеса? — ляпнул было Джэм, а потом быстро покачал головой. — Извини, это, конечно, не мое дело. Не хочешь — не отвечай.
— По любви, — Мик ответил спокойно. Джэм вспомнил, что находил в сети статьи о разводе супругов Зорг. Судя по всему, чувства остыли обоюдно, и они расстались без скандалов и обид. — Пойдем, пока Рассел не накормил всех своими гамбургерами? — он кивнул на блюда с колбасками, стейками и овощами. — А потом, если хочешь, расскажу про свой не самый удачный брак.
— Хочу, — Джэм вооружился прихватками и подхватил два блюда. — И про истинный разврат — тоже.
— Тогда пойдем отвоюем еще по коктейлю и порцию хваленого соуса Адама, — Мик закрыл мангалы, чтобы угли больше не тлели. — И посмотрим, удастся ли нам занять вчерашнюю беседку.