В итоге Айнс притащил Вокса в свой дом, усадил за свой стол, заставил съесть приготовленный ужин, а потом просто сел напротив племянника и… крепко обнял. Вокс не понимал, почему дядя плачет, и что он хочет этим показать. Для него была только война и раны с неё, которые надо поливать вином, чтобы заживали и не болели. А Айнс рыдал оттого, что его самого близкого родственника постигла судьба сломанного бездушного убийцы. У него никого не было, кроме Вокса, и вот он теряет его, потому что в своем безумии лисенок обязательно напорется на чужое лезвие однажды. Айнс тогда сказал Воксу немногое, но этих слов оказалось недостаточно для сердца лисенка. Он сказал:
- Малыш, не потеряй себя в этой войне. Ты не маньяк и никогда им не был, но ты им стал. Сейчас ты меня не услышишь, но я верю, что однажды ты поймешь, в каком аду ты находишься в этом момент. Твои родители уже давно отомщены, но ты держишь боль в себе. Я верю, что застану момент, когда ты посмотришь другими глазами на эти события. До той поры, я буду ждать тебя дома.
После отпуска отряд получил задание напасть на селение шахтеров у горы Амут. Вокс всё думал о словах дяди, но не понимал их значения. По его мнению, драться за родину – великая честь, и месть за убитых лис обязана быть священной. И сейчас, когда они нападут на шахтеров, они просто изгоняют оккупантов со своей земли. Оккупантов, которые не чураются убивать молодых лисят, и которые убили его близких. Однажды они выгонят людей из Аснии, а пока он будет воевать и приближать этот день.
С этим настроем он в ночи пересек границы поселения и лично перерезал горло стражнику. Он ворвался в селение с отрядом и нес разрушение и смерть всем, кто осмеливался против него выступить. Но было то, что заставило его на мгновение остановиться в своем беге. Среди людей было полным-полно такой же молодёжи, как и он. Они помогают своим родителям обустроить новое поселение? Почему они смотрят на него, как на монстра, со страхом в глазах? Они же не убили никого из его родных, тогда почему смотрят на лис, как на страшных тварей? Это же они оккупанты, они зло, не он!
Очередной боец пал на колено и попросил пощады. Глупец, лисы никогда до этого не оставляли раненого врага, который только что хотел их убить. Вокс занёс клинок, чтобы вонзить его человеку в горло, когда вдруг… Его левый висок как будто разорвало. Кровь из рассеченной брови потекла по морде лиса. Кто посмел?! Вокс перехватил клинок и повернул голову в сторону брошенного камня. Перед ним стояла… Девушка. Лет шестнадцати. С очередным камнем в руке, и как две капли воды похожая на шахтера, который с ужасом бросился и загородил собой девчушку. Дочь? Дочь заступается за отца?
- Мой отец ничего вам не сделал, грязные ублюдки! Мы вам ничего не сделали! Но вы вырезаете нас как дичь!
Эти слова пронзили нутро Вокса. Казалось, что время остановилось. И только два голоса повторяют эту фразу. Первый девушки, а вторым был его собственный голос. Он точно так же орал на своего первого убитого человека.
«Она точно такая же, как я?»
И вдруг перед его глазами пронеслись эти два года. Все смерти, что он видел. Что он принес другим. Вся боль нахлынула на него, и он пошатнулся от нахлынувшего чувства. Мужчина умолял пощадить хотя бы дочь, но… Вокс вдруг увидел в этом человеке своего дядю. Потом своего отца. Он отчетливо видел, как его собственный отец загораживает собой маленького лисёнка, который плачет и боится.
«Они точно такие же, как мы?»
И огонь ярости в Воксе вдруг неожиданно погас.
Он убрал клинки в ножны, с сожалением посмотрел на отца и дочь, и отступил. Цель была достигнута, селение горело вовсю. И только краем уха он услышал, как раненый мужчина всхлипывал «Спасибо». Спиной он чувствовал пораженный взгляд девушки. Что-то забытое за эти два года вылезло из его сердца и омывало целебным бальзамом ожоги от ярости.
С тех пор прошло полгода. Вокса вернули в родное селение по ранению. Айнс тут же рванул в госпиталь, и поразился тому, что увидел перед собой. Племянника перекосил шрам над левой бровью вплоть до виска, он был весь в зазубринах и шрамах, его шерсть светилась седыми волосами… Но взгляд Вокса снова был тёплым. Не горящим огнём ненависти, но светящимся солнцем. Айнс обнял молодого лиса, а тот снова поразил дядю. Он обнял его в ответ и заплакал.