его трогать. Но я как лучше хотел...
Эта пластинка не менялась уже двое суток.
Клод и его дружки сидели в кутузке третьи сутки. Они подозревались в
совершении преступления, по которому Степан и не собирался заводить
уголовное дело. Даже мотивированного постановления не выносилось. Словом,
находились они под стражей совершенно незаконно.
Впрочем, это никого не волновало. Братки и не пытались призывать на
помощь адвокатов, не рыпались писать жалобы прокурору. Такова была установка
Сафрона.
Самого Сафрона Степан выпустил в тот же час, как за решеткой оказались
Клод со товарищи.
- Ладно, ступай. Еще раз на досуге подумай...
Тоже дежурная фраза. Ну, подумает Клод еще ночку. И снова будет твердить
одно и то же. Сбежал от них Селюнин, сбежал...
А завтра Степан его отпустит. Нет больше смысла содержать его под
стражей.
Да и неприятностей не хотелось. Уголовно-процессуальный кодекс вещь
тонкая и скользкая. И если следовать ему, то у него нет никаких оснований
возбуждать уголовное дело по факту похищения Селюнина. Потерпевшего нет.
Свидетелей нет. Обвинение будет держаться только на показаниях братков.
Но стоит только отнестись к этому делу серьезно, как они тут же откажутся от
своих признаний. Скажут, что никакого Селюнина и знать не знают. Тем более
протоколы допросов не велись.
Степан только один раз ударил Клода. У него дома. В отделении себе этого
не позволял. Можно было, да только во всем нужно знать меру. Нельзя доводить
бандитов до отчаяния. Они хоть и не совсем дикие, но нее же хищники. У них
есть зубы, могут и укусить.
И Сафрона, пожалуй, тоже пора оставить в покое.
Спецназовцы по-прежнему держали его братков под прицелом. С подачи
Степана во вкус вошли. В дома и квартиры уже не вламываются, но на улицах
пасут. Появится кто - раз, и руки на капот, ноги в растопырку. Но куда
страшней для Сафрона удары по его заведениям.
Сафрон терпел. Но уже был на грани. Еще немного, и он сорвется.
Нанесет ответный удар.
Степан страшен в своей силе. Сафрон этого не отрицает. Но и сам он не
лыком шит. Он еще пока держит себя в рамках "цивилизованного" бандита.
Скрипит зубами, но держится. Только всему есть предел. Дальше бездна
беспредела. Свалится туда Сафрон, и прольется кровь.
Да и сам Степан не всесилен. Начальства над ним как угольных пластов в
шахте. А еще прокуратура, суд, целая свора адвокатов. Если Сафрон
задействует все свои связи, надавит на кого надо, у Степана появится масса
проблем. Их придется решать, а это интриги, нервы и время. И деньги. А зачем
ему ненужные заморочки, если Сафрон уже наказан и полностью осознает свою
вину?
Клода увели в камеру, а Степан отправился домой.
А возле гаража его ждал сюрприз. Джип "Рейндж-Ровер". Возле него
бритоголовый крепыш. Он подождал, пока Степан обратит на него внимание. И
осторожно направился к нему.
Степан напрягся. Рука скользнула под пиджак, сжала рукоять "Макарова" с
патроном в патроннике. Плевать хотел он на всякие инструкции. Надо быть
готовым ко всему - поэтому пистолет всегда должен быть готов к немедленному
бою. Мало ли что на уме у этого твердолобого. Но тот не выказывал признаков
агрессивности. И Степан расслабился.
- Чего тебе? - лениво спросил он, не выбираясь из машины.
- С вами хотят поговорить. - Голос крепыша был почтителен.
- Кто?
- Лемешев Георгий Станиславович...
- Ух ты, - криво усмехнулся Степан. - Сам Лемех ко мне пожаловал...
Бритоголовый утвердительно кивнул.
Жора Лемешев, он же вор в законе по кличке Лемех. Очень уважаемый в своей
среде человек, к его слову прислушивались многие "законники". Колосу,
покровителю Сафрона, он за крестного отца.
Степан с достоинством вышел из машины. Подождал, пока крепыш отойдет к
джипу. Затем сам направился в его сторону, остановился на полпути. Негоже
ему садиться в машину к "бродяге", пусть сам выходит. Потянулось время.
Крепыш исчез в утробе машины. Снова появился. Подошел к Степану.
- Георгий Станиславович просит вас к себе...
- Пусть сам выходит, - покачал головой Степан.
- Он не хочет, чтобы вас видели рядом с ним. Тут ведь не совсем безлюдное
место... А в машине вас никто не увидит...
Мягко стелет, ничего не скажешь.
- А ты передай своему шефу, что мне наплевать, кто и с кем меня увидит.
Пусть выходит...