прозвучали тепло, согрели Маришу.
- Хорошенький ты мой. - В ее красивых глазах заиграли озорные огоньки.
Усталость как рукой сняло.
Она почувствовала его искренность. Может, это именно то, чего ей не
доставало в жизни.
- Хорошенькая ты моя!..
- Красавчик ты мой! - Ей стало весело.
- Красавица ты моя!..
- Какой ты интересный... Пошли, угостишь даму бокалом мозельского...
Она взял его за руку и беззастенчиво потянула за собой.
Хорошо, Гена увидел Игната. И посмотрел на него жалобным взглядом.
Постой, мол, вместо меня. Тот сразу все понял и занял его место.
Гена усадил Маришу за свободный столик - а они уже почти все были пусты.
Щелкнул пальцем. Появилась Виола. Понимающе улыбнулась. Подмигнула Гене.
- Чего желаете?
- А чего не жалко! - сделал широкий жест Гена.
- В пределах какой суммы?
- Полета баксов! - отрезала Мариша.
Гена готов был отвалить и половину своей месячной зарплаты. Закрутило
его, понесло. Маришу жуть как захотелось.
- И коньяку. Армянского... Виола исчезла.
- Ты же хотела вина, - напомнил ей Гена.
- А-а, хочу напиться вдрызг, - махнула она рукой. И соблазнительно так
посмотрела на него. - С тобой хочу напиться, красавчик мой...
Гене стало жарко.
Кайф обломал Дрын. Будто из-под земли вырос. Сел за их столик.
- А ты чего не на месте? - сухо спросил он Гену. Вообще-то Гена неплохо
относился к Дрыну. Не сейчас готов был вцепиться ему в глотку.
- Так это, Игната попросил...
- Ладно, Y- не стал ругать его Дрын. И посмотрел на Маришу.
- Ну?...
Та вздохнула, достала из сумочки кипу стодолларовых купюр, отсчитала
половину и протянула ему.
- То-то...
Дрын смерил ее холодным взглядом, встал и направился по своим делам.
- Сутик несчастный! - тихо бросила ему велел Мариша.
Она сунула оставшиеся деньги в сумочку, достала оттуда пачку "Море".
Вынула сигаретку, закурила.
Гена присоединился к ней со своим "Честерфилдом".
Виола принесла заказ, выставила все на столик.
- Представляешь, я сейчас восемь сотен баксов заработала, - снова
вздохнула Мариша, когда она исчезла.
Гене вовсе не хотелось слушать это. Но ее тянуло на откровенность -
Видела, ребята крутые сидели? Мальчишник у них...
- Ну...
Гена дал знать, что ему неприятен этот разговор. Но она как будто и не
замечала.
- Они так завелись от меня. А этот, - она кинула взгляд туда, где скрылся
Дрын, - подставил меня под них... Восемь сотен баксов в час...
Короче, повеселились мальчики...
- Ты мучилась, а половину он подгреб, - мрачно сказал Гена.
- Ну, не то чтобы мучилась... Но в общем да...
И она посмотрела на Гену ясным взглядом. Рассуждения последней шлюхи, а
взгляд чуть ли не ангельский. Или ему так только кажется?
- Да уж, паразитов хватает...
- Ну, какой он паразит? Фифти-фифти, пятьдесят на пятьдесят - это совсем
не плохой расклад. И притом с такой суммы. Восемь сотен баксов. Это ж
фантастика! Раньше мне такие бабки и не снились...
- А что было раньше?
Гена не хотел это спрашивать. Но вопрос слетел с языка сам.
- А раньше было пятьдесят баксов за два часа. - Мариша ответила, даже
глазом не моргнула. - И с них мне перепадало только пятнадцать... Хотя тебе,
наверное, не интересно...
- Не интересно.. Тебе здесь нравится?
- Очень... Только девчата здесь злые...
И как бы в подтверждение этих слов мимо них проплыла Сандра, лучшая
танцовщица. Она метнула на Маришу презрительный взгляд.
- Вот видишь.
- Не обижают?
- В смысле не бьют?
Ничего странного в этом вопросе Гена не видел. Девчонки в "Стрипе" не из
института благородных девиц. Если что не так, могут и отмудохать. Да так,
что мало не покажется.
- Ну и это тоже...
- Нет, до этого пока не дошло...
- А ты, если что, мне жалуйся. Я все улажу...
В иерархии "Стрипа" Гена вращался где-то на шестом уровне. Только
шестеркой он себя не считал. Не так был воспитан. И девок, если что,
приструнить всегда может. Не в теплице рос.
- Думаю, до этого дело не дойдет... Но все равно спасибо...
Они пили коньяк. Мариша пьянела. И все жарче становился ее взгляд...
Домой они уходили вместе.
Мариша снимала однокомнатную квартиру в новом двенадцатиэтажном доме.
Мебель приличная, шторки уютные на окнах, телефон, музыкальный центр,
видеодвойка. Гене у нее понравилось. Только его смущали запахи табака и