- Ага, размечтался... Ты еще докажи, что он стреляет...
- И докажу...
Ваня схватился за пулемет. Гена тут же пришел ему на помощь. Вместе
затащили его на чердак дома, установили. И только там Ваня принялся очищать
его от бумаги и смазки. А дело это долгое. Впрочем, никто не торопился.
***
Отец Игната позвонил в третьем часу.
- Я тут вспомнил, у сына приятель есть, вместе в армии служили. В
какой-то деревне он живет, от Москвы недалеко... Может, к нему Игнат
подался?
Маловероятно. Но все же...
- Название деревни?
- Да я разве помню... Хотя надо в письмах его порыться. Может, найду
что...
- А вы поройтесь...
- Да я на работе...
- Так домой езжайте. Дело такое, сыну вашему опасность грозит. Бандиты за
ними охотятся. Понимаете?
Отец Игната это понимал. "Лечу!" - крикнул он и бросил трубку.
***
Толстая баба с красным лицом думала с такой натугой, что мозги, казалось,
сейчас вылетят из ее головы.
- Да, кажись, помню... Были два парня и девка. Городские, сразу видно...
Точно, они еще спрашивали меня, как до деревни Кузька доехать...
- Подсказала?
- Ну да. На Кузькином повороте и сошли...
- Какой еще Кузькин поворот?
- Ну так до деревни еще верст пять пехом топать...
- А на машине?
- Можно и на машине. Но не на автобусе. Вот у нас в прошлом году, на
распутье, Ерема на "Запорожце"...
- Да ну его в задницу, этого Ерему. - Чичик нервничал. - Ты мне скажи,
где этот хренов поворот?
- Ничего не пойму. Тебе, мил человек, какой поворот нужен, Кузькин или
Хренов?
***
К отделению подтянулись Эдик и Рома, пили чай в кабинете, когда позвонил
Ляхов-старший.
- Все, нашел, - сообщил он. - Друг Игната, Иван Бушуев. Живет в деревне
Кузька, в Подмосковье..
- Какой район?
- Да он не пишет... Пишет, что километрах в пятидесяти от Москвы.
Пишет, что недалеко от столицы этот Ваня живет, а деревня деревней. Вот,
еще... этот Ваня приглашал Игната к себе в гости. Первачок, банька
по-черному. У его родителей свой дом, а у Вани свой. Хороший, добротный, на
отшибе. Моя хата с краю.
- Все, я понял, будем искать...
- Товарищ майор, а можно я с вами?
- Можно, только совсем не обязательно. В общем, оставайтесь дома...
Степан положил трубку. И тут же набрал номер Кулика.
- Саня, ты где?
- Да в Балашихе. По адресу одному...
- Ты там по карте посмотри, деревня Кузька...
- Та-ак... Смотрю... А зачем она?
- Сейчас туда поедешь...
- Зачем?
- А чтобы узнать, где кузькина мать живет...
- Вот, нашел...
- Давай подруливай к станции Оладьево. И жди нас...
- Да я бы и сам...
- Никакой самодеятельности. Там Клод со своими архаровцами может быть...
Кстати, "ствол" при тебе?
- Обижаешь, командир...
- Ну все, жди.
Следующим был Федот. Он крутился на Курском вокзале. Пытался выйти на
след беглецов. Ни ничего не получалось. И ему Степан велел ехать на станцию
Оладьево. Хоть на машине, хоть на электричке. Лишь бы побыстрей.
Затем он забрал с собой Эдика и Рому. Взяли из оружейки по автомату на
каждого, оседлали служебную "Волгу". Врубили сирену и вперед на полной
скорости.
***
Игнат лежал на чердаке дома. Рядом с пулеметом, возле которого возился
Ваня.
- Сейчас, сейчас... - он торопливо устанавливал патронную ленту.
Не терпелось ему доказать, что эта семейная реликвия кое на что способна.
И не ради праздной гордости, а ради Ларкиного поцелуя.
Дом стоял особняком от деревни, обзор с чердака просто чуден. И сектор
обстрела почти идеальный. Дорога простреливалась и вдоль и поперек. Справа
от нее то ли заболоченный пруд, то ли огромная грязная лужа - утки в ней
плавают, гуси. Слева силосная башня и какие-то склады - все это колючей
проволокой обнесено. Ни влево не уйти, ни вправо. Сейчас бы банду
петлюровцев в эти клещи, всех бы в капусту покрошили.
- У меня готово! - объявил Ваня. - А у тебя? - спросил он у Лары.
- Что у меня?
- Целовать меня готова?
- Ну так проверить надо...
- Это сейчас...
Ваня намертво прилип к "максиму".
- Эй, ты что, остопупел? - возмутилась Лара. - Ты отсюда стрелять
будешь?
- А что?
- Да сюда же вся деревня сбежится...
- Не-а, не сбежится. Я из армейки взрывпакетов привез. Так мы с пацанами
прямо на дворе их рвали. И хоть бы кто ухом повел... Разве что приезжие...
Голос у Вани неожиданно загустел, потяжелел.
- А при чем здесь приезжие?