темно-серого цвета. Галстуков нет ни у кого. Зато наверняка у всех есть
пушки - не зря же в такую жару на них пиджаки.
У Антона крепкие связи в уголовном мире. Стоит ему только звякнуть кому
надо, и этих крепышей отделают под черепаху. Но до телефона нужно еще
добраться, а затем подождать, пока придет подмога. И у него еще нет повода
жаловаться на эту братию.
- Да ты не кипишуй, братуха. - Взгляд вожака, казалось, прожигает его
насквозь. - Мы тебя и пальцем не тронем. Нам твоя голова ни к чему. Нам
товар сплавить надо...
- Тридцать тысяч долларов, я предлагаю реальную цену..
- Брат, ты не прав. Тачки дорогие... Ты же видишь...
- Вижу... Но тут большой процент выбраковки...
- В смысле, угнанные тачки?
- Как хотите, так и понимайте...
- Брат, ты гонишь... А мы тебя так долго искали. Так долго справки о
твоей жене наводили...
Намек на жену неспроста. Кажется, на полных отморозков нарвался.
- При чем здесь моя жена? - как от холода поежился Антон.
- Да ни при чем... Так просто...
Так он им и поверил.
- Пятьдесят тысяч, это край...
- Шестьдесят... Ты же сам видишь, документация в полном порядке...
Про жену уже не вспоминает. Это успокаивало. И даже подкупало. Но Кузьмин
стоял на своем:
- Пятьдесят...
- Шестьдесят, - надавил на него взглядом вожак.
А взгляд у него убойный, долго не выдержишь.
- Хорошо, шестьдесят... Только мне еще раз надо проверить качество
товара...
Против этого никто не возражал. И Антон еще раз убедился, что тачки
запросто уйдут за приличную сумму. Внакладе он не останется.
Он договорился с продавцами, что деньги подвезет сегодня. Сюда. В восемь
часов вечера.
- Будем ждать, - жестко улыбнулся вожак. И повернулся, чтобы уйти. Но не
ушел. Снова повернулся к Антону.
- Да, забыл предупредить: если у тебя в башке ржавеют мысли, то забудь о
них сразу. Подставишь меня - амба тебе. Прямо на месте. И до жены твоей
доберемся, и до ребенка...
Он и про ребенка знает. Кузьмин похолодел.
Вечером он снова был здесь. С чемоданчиком денег. Шестьдесят тысяч
долларов. Его оберегали три телохранителя. Крутые ребята, любого завалят.
Но все равно он не чувствовал себя спокойно.
Деньги у него забрали, пересчитали, убедились в подлинности купюр. И в
обмен сунули пакетик с ключами на машины. Получил он и папку с документами.
На этом и расстались.
- Нас не ищи, - сказал ему на прощание вожак. - Мы тебя сами найдем...
Только на этот раз Антон пренебрег его предупреждением. Его люди на трех
машинах готовы были сесть на хвост браткам. Очень уж он хотел знать, где их
логово.
В половине одиннадцатого ночи он уже знал, где снимают квартиру
неизвестные автоугонщики.
А в полночь его подняли с кровати, оторвали от жены. К нему домой пришел
Черепок, крутой бандитский авторитет. Его Антон знал хорошо. А вот человека,
который прибыл с ним, ни разу не видел.
- Антоша, братуха, - сказал Черепок. - Извини, что побеспокоили, но нам
надо твои тачки посмотреть. Говорят, тебе тут партию товара подогнали...
Ночной гость говорил вежливо, но в его словах звучал металл. И взгляд не
допускал возражений.
- Да, конечно...
Он быстро собрался и вместе с гостями поехал в свою автомастерскую, куда
уже перегнали все четыре автомобиля. К двум часа ночи были на месте.
Человек, который прибыл с Черепком, сразу показал на новенький "СААБ".
- Она...
- Извини, брат, эту тачку мы забираем, - сказал Черепок.
- Нет, так не пойдет, - покачал головой Антон. - За нее бабки плачены...
- А мы вернем тебе эти бабки... Если, конечно, знаешь, как выйти на тех
козлов, которые тачку продернули...
- Наказать уродов надо, - сказал незнакомец. - Они нашего человека
обидели...
- Да, Антоша, крепко обидели. Отморозки это, конкретные отморозки. По
беспределу работают. Пацану правильному нос в лепешку смяли, из-за сраной
тачки. Врубаешь, да?.. А ты говоришь, бабки... Надо смотреть, у кого товар
берешь...
- Ну, это мои проблемы...
- Твои не твои, а отморозков гасить надо... Как на них выйти, знаешь?
- Пять копеек...
- Что пять копеек?
- Бабки, которые вы у отморозков снимете, делим пополам...
- А-а... Считай, что договорились... Адресок, ну?..
***
Артур чувствовал слабость в животе. Как при поносе. Но в сортир не
хотелось.
Он знал причину этой слабости. Он всегда чувствовал приближение опасности