этом все закончилось.
Но из машины Лемеха Артур вылез немного не в себе. Мелькнула мысль
вернуться к "законнику" и рассказать ему про Жанну, про женщину Волчары. Но
не вернулся, не рассказал.
Он должен уважать себя. А для этого не должен никого бояться. Ни ментов,
ни воров. Он сам себе голова. И если Лемех наедет на него из-за какого-то
сраного мента, то очень об этом пожалеет...
***
Разговор с Артуром не получился. Чувствовал Лемех, скрывает тот что-то от
него. Но глубоко вникать в рамс ему не хотелось. Тем более время поджимало.
Через пятнадцать минут у него стрелка с двумя авторитетами.
Враждуют пацаны меж собой, развести их надо, миром конфликт уладить...
***
К ресторанчику "Фортуна" Степан и его ребята подъехали в половине
восьмого вечера. Остановились, не доезжая.
Два джипа "Чероки", джип "Ленд-Крузер", "Мерседес Е-280" - все машины
новенькие, о иголочки. Видно, солидные гости пожаловали к Лемеху.
Впрочем, шушера к нему не ездит. Все-таки он вор в законе союзного
значения, не какой-то там "апельсин". Важные дела он решает, над крутыми
людьми третейский суд вершит.
Возле входа маячили два крепыша с каменными лицами.
- Вломить бы каждому промеж глаз, - сказал Эдик.
- Чур ты первый! - осклабился Рома.
- Да без проблем...
Без проблем... Можно преспокойно выйти сейчас из машины, танком
прокатиться по этим крепышам, тараном пробиться в зал ресторанчика, смешать
с дерьмом толпу крутых. Степан не сомневался ни в себе, ни в своей команде.
Но даже коли ты зол на весь криминальный, мир, все равно нужно оставаться
немного дипломатом.
- Если сейчас сломаем малину, авторитеты на Лемеха бочку покатят. Рамс
вышел, при разводке менты нагрянули. Косяк за Лемехом повиснет. И закроет
тогда "бродяга" рот на замок, хоть кувалдой по нему бей, не раскроет...
- А кувалдой бухнуть придется. - Федот сжал кулак.
А он у него как кувалда.
- Бухнешь, - кивнул Степан. - Только чуть погодя...
Целый час они просидели в машине, но дождались, когда из ресторанчика
выйдут крутые братки с центнерными золотыми цепями на шеях. Перед тем как
разойтись, два самых крутых авторитета словно бы нехотя пожали друг другу
лапы. Не друганами расстались, но и не врагами. Значит, непонятки между ними
нет. Лемех добился своего. И настроение у него наверняка отличное.
Жаль, придется испортить.
Братки разъехались. Лемех остался в своей штаб-квартире.
- А теперь двинулись...
Степан вышел из машины первым. Бронежилет поверх рубахи, автомат на
плече. Тяжелый взгляд. И его оперы под стать ему.
***
- Ну что, братуха, вмажем?
Лемех был доволен и не скрывал этого.
Уладил он конфликт, примирил двух врагов. За это ему бабки причитаются,
но не в них весь кайф. Авторитет у него среди честной братии и без того
высокий. Но Лемех всегда радовался, когда его планка поднималась еще выше.
- Да надо, - кивнул Поликарп. - Такое дело грех не обмыть...
Но выпить не пришлось.
Бум! Бом! Вам! Дулик отлетел к стене, соплей стек на пол. Маркел всей
своей массой навалился на столик, развалил его и как на санках проехал
несколько метров. По пути снес еще Пару столикой.
Дулик и Маркел - "торпеды" Лемеха. Что ж с ними так нелюбезно?.. Вор и
опомниться не успел, как пространство перед ним заполнил человек-бульдозер
по кличке Волчара.
- Ты?! - Удивлению его не было предела.
На Волчару страшно было смотреть. Не взгляд, а ледяные струи. В глазах
свинец. Лицо - камень, губы сжаты в тонкую полоску. Крутая сила мощными
волнами исходит от него, накрывает с головой. На его автомат и бронежилет
Лемех даже не взглянул. Ему и без этого стало не по себе.
- Я, - словно бы нехотя пошевелил губами Волчара.
Его взгляд словно щупальцем захватил душу Лемеха и начал сворачивать ее в
трубочку.
Оперы Кручи уже закоцали Дулика и Маркела в наручники. Боковым зрением
Лемех видел, как скручивают и Поликарпа. Но это происходило словно в другом
измерении. Главное же пространство было заполнено Кручей.
- Тебя где пристрелить? - угнетающе тихо спросил Волчара. - Здесь или за
город вывезти?..
Он не шутил. В таком состоянии этот мент был способен на все.
Лемех невольно перевел взгляд на его автомат.
- Не, ты чо, Степаныч?
Давно он так ни перед кем не лебезил. А тут на тебе, скатился до гадкого