на него следователь. - Граждане Токарев, Давтян и Гмызов нашли на улице
ключи с указанием адреса, решили отнести их хозяевам, а там их ждали
сотрудники вашего отдела. Я допрашивал их. И все они отрицают свою
принадлежность к так называемой группировке Трутнева...
Вообще-то этого и следовало ожидать.
- А похищение гражданки Артюховой? Ее показания...
- К сожалению, у нас есть основания считать, что это оговор...
- Что?!
- Гражданку Артюхову похитили совершенно другие люди. А показывает она на
Трутнева. Это называется сведением личных счетов... Ведь они когда-то были
знакомы...
- Ух ты, вы и это знаете. А может, вы знаете, что этот подонок застрелил
ее мужа?
- К сожалению, эта версия не подтверждена следствием...
- Слушай сюда, Иван мать твою Михайлович. - Степан с трудом удерживался
от того, чтобы не размазать этому ублюдку нос по щекам. - Я не знаю, сколько
тебе отстегнул Трутнев...
- Что вы себе позволяете?
- Заткнись!.. Я могу тебя уничтожить. Не физически, нет. Морально...
Но я не буду делать этого. Не хочу с дерьмом связываться... А заказ на
освобождение Трутнева ты не выполнишь. Это я тебе обещаю!..
Степан поднялся со своего места. И вышел вон из кабинета. И громко
хлопнул за собой дверью.
***
- Трутнев! С вещами на выход! - объявил "попкарь".
Артур поднялся со своего места. Довольно улыбнулся.
- Ну, братаны, бывайте. Окажетесь на свободе, заходите. Погудим...
В камере следственного изолятора он чувствовал себя как рыба в воде.
Все-таки десять лет строгого режима за ним. Все тюремные законы назубок
знает. В общем, он умел себя поставить. Братва на хате его уважала...
Артур очень удивился, когда "попкарь" повел его не на выход, а к другой
камере.
- Эй, меня же должны освободить, - растерянно пробормотал он.
- Не знаю. Приказано перевести в другую камеру...
А камера эта оказалась ужасной. Переполнена до безобразия. Место на
"шконках" только для чересчур крутых. "Мужики" и "лохи" сидели на полу или
просто стояли.
Артур пытался заявить о себе. Но со "шконок" поднялись два здоровяка,
подошли к нему.
- Ты что-то вякнул? - презрительно скривился один.
- Э-э, чо за дела, пацаны, я свой...
- На болте у петуха ты свой!
Артур дернулся, чтобы спросить за такое оскорбление. Но жлобы опередили
его. Их тяжелые кулаки градом обрушились на него. Артура свалили на пол и
давай месить ногами. Остановились, когда он перестал подавать признаки
жизни.
Очнулся он на том же месте, где его избивали. В мутной пелене перед
глазами он увидел все тех же жлобов.
- Ты Черепка помнишь? - гнусно ухмыльнулся один.
- Ты его пацанов замочил, - напомнил второй.
- Будешь ответ держать, понял?..
Артур понял, что попал. И попал крепко.
Не случайно он здесь. Не случайно. Волчара его в эту хату зафуговал.
Он, Волчара, больше некому. Сука! Козел! Падла!
В бессилье Артур сжал кулаки. Жлобы поняли это по-своему, и снова на него
обрушился град ударов.
На этот раз он очнулся на "шконке". В переполненной камере он лежал на
ней один. И рядом стояли два крепыша с квадратными рожами.
- Мы тебя в обиду не дадим, - сказал один.
Артур облегченно вздохнул. Нашлись заступники. Это и должно было
случиться. Ведь он не какой-то там хрен с бугра. У него связи в криминальном
мире, определенное положение. Главарь банды как-никак. В авторитете...
- Не-а, - покачал головой второй. - Не дадим... Мы за тебя еще повоюем...
И с неприязнью посмотрел на двух жлобов, которые стояли в стороне.
- Пацаны, вы чьи будете? - спросил Артур, поднимаясь.
- Питерские мы. Из "бригады" Гирея. Ты, Артурчик, слышал о нем...
У Артура отвисла челюсть.
- Вижу, вспомнил, - нехорошо улыбнулся первый крепыш. - Ты наших пацанов
на разборке мочканул. Пятерых, помнишь?..
- Ответку держать надо, Артурчик, - зло процедил сквозь зубы второй.
У Артура закружилась голова. Он уже не выдерживал, этого кошмара.
Он оказался меж двух огней. Питерские братки, столичные. И те и другие
жаждут его крови...
- Петушить мы тебя будем, Артурчик, - сказал питерский браток.
- Обязательно! - гоготнул московский жлоб. Уж лучше бы его убили...
Артур застонал и закрыл лицо руками.
- Только как делить будем? - будто издалека услышал он.
Похоже, питерский спросил.
- Да как, в карты разыграем, - нашелся столичный. - Тут базар был, будто