Аллу никто не трогал.
Она жила в грязной пустой комнате неухоженной квартиры. Железная кровать
с матрацем и бельем, тумбочка, вешалка, прибитая к стене - вот и вся мебель.
Но зато ее не домогались. А это куда лучше, чем жить в роскоши и ложиться
при этом под мужиков.
Ее охраняли два молодых парня с татуировками на плечах и руках. Денис и
Паша. Они ее кормили, поили, разрешали пользоваться душем. И никто не
пытался даже облапать ее. Ее трахали, но только взглядами. А это не страшно.
Возможно, ей и Герману в самом деле подарят жизнь.
В заточении она находилась ровно три дня. Потом за ней пришли.
Она еще не знала, что пришли именно за ней. Но припала ухом к своей
двери, когда в квартире появились какие-то люди, чьи голоса она слышала
впервые.
- Ну чо, где телка? - спросил один.
- Где ей быть? - вяло откликнулся Паша. - У себя...
- В "кругосветку" не пускали?
- А что, уже можно?
- Как раз нет, нельзя. Шеф велел забрать ее, домой отвезти...
- А мы думали ее по кругу пустить. Телка ништяк, думали попробовать...
- Вот вам, пацаны, бабки за работу. На Тверскую сгоняйте, мочалок
трахайте. Хоть до утра их гоняйте. А эту телку трогать нельзя. Домой она
едет...
- Говорили, что ее, типа, не отпустят.
- А вот отпускаем.
- Чего?
- Мужик ее круто сработал. Черта одного влет уделал. С двадцати метров из
"ТТ" снял. Без всякой оптики, точняк в чайник, на ходу. Сечешь? Профи,
короче. Шеф такими не бросается. Велел его беречь...
- Да? Ну если с двадцати, да в чайник, тогда ой... В голосе Паши
послышалось уважение.
- Давай телку выводи, домой ее повезу...
Уже через два часа после этого разговора Алла стонала в постели под
ненасытным Германом. Он набросился на нее с такой жадностью, будто никогда
до этого не имел.
- Кого ты там с двадцати метров из "ТТ" снял? - спросила она, когда все
было кончено.
- Да бизнесмена одного застрелил, - глядя куда-то в пустоту, сказал он.
- Ты убил человека?
Она уже догадалась, о чем говорили бандиты. Сейчас она только искала
подтверждения своей догадке.
- Пришлось. Ведь иначе они бы убили и меня, и тебя. Это страшные люди...
Они тебя не обижали?
- Нет... Но могли...
- Я мог бы свалить жертву в подъезде, когда он шел домой, - продолжая
рассматривать пустоту, сказал Герман. - Поравнялся бы с ним и выстрелил в
упор. Но это просто. Это любой сможет. А мне нужно было отличиться. Поэтому
я стрелял из-за угла дома. Чисто сработал. Вот и отличился. Теперь эти твари
знают, что у меня есть цена...
- Да, я слышала, что какой-то шеф велел тебя беречь... Но ведь ты мог
промазать...
- Мог, - согласился Герман. - И тогда ты была бы не здесь...
- Ты рисковал.
- Очень... И дальше придется рисковать. Эти гады меня не отпустят.
Снова придется убивать...
- Давай куда-нибудь убежим...
- Не получится. Слишком серьезная организация. Из-под земли достанут...
- Ты думаешь?
- Уверен...
- Придется убивать...
- Придется... Только задарма я работать не буду. Любая работа требует
оплаты...
Герман говорил страшные вещи. Но Алла не чувствовала к нему отвращения.
Напротив, она решила его поддержать.
- Мы будем работать вместе... - заявила она.
- Что?!
- Мы.. Будем. Работать. Вместе... Ты сам сказал, нужно делать все, чтобы
тебя ценили. Поэтому будем работать так, чтобы ты стал лучшим в своем деле.
У меня есть кое-какие соображения на этот счет...
Алла перехватила удивленный взгляд Германа. Но не придала ему никакого
значения. Как картинки в калейдоскопе, в ее голове закрутились комбинации.
Она видела жертву. И уже знала несколько способов, как подобраться к ней.
Это были сложные комбинации. Но ею они воспринимались как некая азартная
игра.
***
- Надоело! - выкрикнула она в гневе.
- Что тебе надоело? - спросил Герман спокойно.
- Все это надоело. Хватит, я больше не могу...
Хорошая голова у Аллы. Отличные идеи выдает. Безошибочно моделирует
ситуации, отбирает оптимальные варианты действий, выдает решения, четко
просчитывает ходы, приводит план в исполнение. Ее криминальный талант
перешел в разряд криминально-убойных и заблестел с новой силой.
Она была сильна не только в тактике. Она приняла важное стратегическое
решение, с которым Герман просто не мог не согласиться. Самое главное,
считала она, это не просто убивать, а сделать так, чтобы убийство было