Но, как это ни удивительно, он воспринял эту новость даже без комментариев.
Он всего лишь глубоко задумался. Как ей казалось, пауза тянулась вечность.
- Что ж, желаю тебе счастья, - наконец произнес он.
И криво усмехнулся. Его взгляд был устремлен куда-то в бездну.
- Герман, но ты должен меня понять! - Она заплакала. - Я женщина. Я хочу
покоя. Ты же знаешь, я всегда любила тебя. Всегда и во всем помогала.
Но я выдохлась, я больше не могу... Прости меня!..
В ответ тишина.
- Я ничего не возьму. Все, что у нас есть, все твое. Я даже квартиру не
стала покупать. И от машины отказалась... Герман, отпусти меня!..
Еще немного, и она бы забилась в истерике.
Но неожиданно он привлек ее к себе. И навалился на нее всей тяжестью
своего тела. Он вошел в нее грубо и с силой. Но она была только рада этому.
Ей казалось, что в этой грубости ее прощение...
Утром следующего дня он засобирался обратно в колонию. Он мог бы
повременить. Но не хотел.
- Ты меня не провожай, - сказал он. - Сам дойду...
- Как скажешь...
Она чувствовала себя побитой собакой. Ей бы броситься ему на шею, обнять,
расцеловать. И вернуть все назад. Как будто и не было никакого Виталика. Но
она уже стояла одной ногой в новой жизни. И ей не хотелось оттуда уходить.
- Ты мне жена. Но в то же время свободная женщина. И твое право решать
свою судьбу. Я не могу тебя держать... Но запомни, ты пожалеешь о своем
выборе. Сама пожалеешь...
И он ушел. Она хотела бежать за ним, просить прощения. Но тяга к Новой
жизни оказалась сильнее.
"...Ты пожалеешь... Сама пожалеешь..." Эти слова она вспомнила в ту ночь,
когда Виталий впервые прикоснулся к ней. Они занимались любовью. Но из них
двоих полное удовольствие получал только он. Ни в ту ночь, ни в последующие
она так и не смогла получить той остроты ощущений, которую испытывала в
постели с Германом.
Виталий готов был бросить весь мир к ее ногам. Она любила жить широко,
красиво тратить деньги. И он выбивался из сил, чтобы угодить ей. Квартира,
прислуга, машина, дача, путешествия, одежда от ведущих кутюрье. Все это было
хорошо. Но все это было не то...
***
Его приговорили к трем годам лишения свободы. Но отсидел он всего два.
За хорошее поведение его освободили досрочно.
Герман не очень удивился, когда за воротами колонии увидел черный,
блестящий лаком и никелем джип "Ниссан". Машина ждала его.
В ней сидел очкарик. Все такой же деловой. Все тот же оттенок
превосходства в голосе. Как будто не профессионального киллера из заключения
встречал, а какого-то прощелыгу. Только зря он пыжится. Шеф киллера ценит
куда выше, чем посредника. Беспокоится о нем. Иначе бы не прислал за ним
машину. А очкарик всего лишь жалкое приложение к ней.
Герман сел в джип. На очкарика едва взглянул. Он демонстрировал свою
крутость. А разве он не крутой?
- Есть работа, - после ни к чему не обязывающего трепа сообщил посредник.
- Сначала нужно отдохнуть, - покачал головой Герман.
Он не отказывался от работы. Но цену себе набить должен был.
- Да, разумеется, - не стал перечить очкарик.
В следующий раз они встретились через неделю. В одном небольшом кафе.
Это их последняя встреча, решил Герман. Он уже разработал в уме систему
связи с посредником. Отныне он будет получать заказы, а сам при этом
оставаться в тени. Если хозяин захочет от него избавиться, то ни в жизнь не
доберется до него.
Посредник изложил ему суть заказа. Бандитский авторитет, лидер одной
очень влиятельной группировки. Данные, характеристики, места обитания,
возможного появления, маршруты движения и, конечно, фотографии. В общем,
обычный пакет для киллера.
Необычное в другом. Сейчас Герману предстояло ликвидировать не какого-то
коммерсанта, а матерого бандюгу. Это опасно. Убивая такого человека, киллер
становится объектом преследования со стороны преступного мира. В силу
вступают не только ментовские, но и бандитские законы. Поэтому он прав, что
разработал систему собственной безопасности. И эта система будет постоянно
совершенствоваться.
- Сколько? - спросил он.
- Десять...
Десять тысяч за бандитского авторитета - это неразумно мало. Пусть за
такую сумму шеф кого-нибудь другого нанимает.
- Пятьдесят! - жестко отрезал Герман.
- Пятьдесят тысяч долларов? - не поверил своим ушам посредник, - И ни