Тележурналист убеждал зрителей, что этот взрыв на совести
профессионального киллера-взрывника, который продолжает будоражить
общественность Москвы.
Алла знала, кто автор этого взрыва. Бизнесмена исполнил Герман - она
просто была уверена в этом.
Это она надоумила его взять на вооружение "адскую машину". С фугаса на
дороге и началась его подрывная академия. Он достал какое-то пособие по
этому делу, чуть ли не в обнимку спал с ним. С тех пор как его досрочно
освободили из колонии, столицу начали сотрясать мощные взрывы. Рвались
машины, лифты, входные двери, почтовые ящики, коврики под ногами. Искусство
неуловимого киллера продолжало совершенствоваться. Общественность била
тревогу. Милиция стояла на ушах Но все тщетно, киллер оставался неуязвимым.
И заказчик не мог от него избавиться. Видимо, Герман тщательно шифровался
от всех.
Он умный, осторожный, инстинкт самосохранения развит в нем до
совершенства. Он мог бы избрать иную тактику исполнения заказов. Но или ему
не хватало ее гениальных идей, или он решил постоянно напоминать ей о себе.
Каждый взрыв - напоминание об их совместном прошлом Как будто он звал ее
к себе. Ждал, когда она откликнется.
А не пора ли им сойтись снова?
Алла взяла трубку сотового телефона, набрала знакомый номер.
К телефону подошла мама Германа.
- Алло, - послышался ее старческий голос. Нестарая совсем еще женщина.
Жизнь состарила.
- А можно Германа? - тихо спросила она.
- Алла, это ты? - Она сразу узнала ее - Мне нужен Герман.
- Его нет. Он уехал.
- Куда?
- В Бразилию. Эмигрировал...
С равным успехом она могла бы вместо Бразилии назвать какую-нибудь другую
страну, Алла все равно бы ей не поверила. Бразилия - это легенда. А Герман
где-то здесь, в Москве.
- Елена Викентьевна, если он будет звонить вам из своей Бразилии, скажите
ему, что я хочу его видеть.
Не дожидаясь, что скажет на это бывшая, вернее, несостоявшаяся свекровь,
Алла защелкнула крышку телефона.
***
Он ждал этого звонка. Он знал, что Алла захочет вернуться к нему.
Именно поэтому он не пытался вернуть ее ни уговорами, ни шантажом. Она
должна была сама убедиться в своей ошибке, чтобы больше никогда не повторить
ее. Они снова вместе и уже никогда не расстанутся.
- Прости меня, Герман! - задыхаясь, шептала она.
Он сжимал ее в своих объятиях. Сердце в груди бешено колотилось, душа
пела. Она принадлежала ему целиком. Он чувствовал это. Но все же не решался
разжать руки, отпустить ее. Как будто она могла улететь и никогда больше не
вернуться.
Она позвонила его матери неделю назад. И уже на следующий день Герман
знал об этом. И тайно связался с Аллой.
Он должен был быть осторожным. Ведь он не кто-то там, а знаменитый
киллер, гроза города. Его ищет милиция и, возможно, сам шеф, через которого
к нему идут заказы от кого только можно. Он должен поддерживать репутацию
неуловимого и неуязвимого киллера. Поэтому, прежде чем выйти на Аллу, он
проверил ее и проверился сам. "Хвоста" за ним не было, и с ней все чисто.
И вот, наконец, они встретились в условленном месте, он отвез ее к себе
домой.
У него собственная квартира. Никто не знает о ней, даже мама. Он всегда
помнил о той квартире, которую потерял по глупости. Поэтому новую он
обставил по высшему европейскому разряду. Но старался он не столько для
себя, сколько для Аллы. Он знал, что когда-нибудь она вернется к нему. И по
достоинству оценит его усилия.
- Хорошо у тебя, - сказала она, когда он наконец выпустил ее из своих
объятий.
- Это все для тебя... Помнишь, мы всегда мечтали о своей квартире...
- Она твоя собственная?
- Да. И твоя тоже...
- А не боишься? Ведь тебя ищут все, кто только может...
- Откуда ты знаешь?
- Ведь ты тот самый неуловимый киллер... Я угадала?
- Я знал, что ты обо всем догадаешься. Я знал, что ты вернешься...
- Ты работал громко. Как будто для того, чтобы я знала о твоих
"подвигах"...
- Я знал, что ты все правильно поймешь. Я самый лучший и ничего не
боюсь...
Он и в самом деле самый лучший. Он уверен в себе и в своем оружии,
которым он владеет как никто другой. Виртуоз направленного взрыва. А разве
нет? Разве не верх совершенства его последний взрыв, когда обрушился козырек
над подъездом. Он не оставил жертве ни единого шанса.