- Не нравится мне это. Слишком все сложно...
- Сложно. И в то же время очень просто. Есть доказательства вины
Болотова. Можно прижать его к стенке. Но вдруг он ни в чем не виновен?..
- Болотовой занялись?
- Обижаешь, Степа! Просвечиваем со всех сторон. От рождения до настоящего
времени. У меня ребята ушлые, ты знаешь. Если надо, всю родословную от
седьмого колена поднимут...
- Может, что прояснится?
- Хотелось бы...
Разговор был закончен - Степан положил трубку. И задумался.
Алла Болотова решила убрать мужа. Чтобы завладеть его наследством Для
этой цели привлекла киллера.
Только киллеры, как проститутки на Тверской, в шеренги не выстраиваются,
их так просто не "снимешь". Ладно, пускай у Аллы с киллером сладилось.
Дальше нужно подставить мужа. Как?
Первый взрыв. Погибает Мальцев. Затем попытка убить Любу. После
отправляется к праотцам коммерсант Фрязев. И снова попытка ликвидировать
Любу. Не слишком ли много для того, чтобы отправить на нары
одного-единственного человека?
А может, в планы преступника входило всего одно убийство? Бизнесмен
Мальцев, и все. Но тогда киллер должен был "засветиться" под Болотова.
Дальше обыск - и брикет пластида с электродетонаторами в протокол изъятия
со свидетельством понятых. И все, Болотов обречен.
А вдруг киллер "засветил" себя? Только этого никто не заметил. Или
заметил, но предпочел умолчать. И тем самым спутал планы преступников.
Степан встал из-за стола.
Надо съездить на автостоянку, поговорить со сторожем, который стоял в
смене в ночь перед взрывом. Степан беседовал с ним в день, когда взлетел на
воздух Мальцев. И уже тогда ему показалось, что сторож что-то не
договаривает...
Он снова сел на место.
Нет, это глупо. Слишком все просто. Да и вообще, версия о том, что
Болотова подставили, не выдерживает серьезной критики. Слишком много
накладок и противоречий. Незачем было жене сажать мужа за решетку. Куда
проще нанять того же киллера, чтобы убить Болотова. Ведь по завещанию
наследство переходит к Алле. Матери Болотова достаются крохи...
Все слишком сложно. Слишком все запутано.
И все же...
Нутро сыщика - тонкий инструмент. Так сказал Николай Марков. И ведь точно
подметил. А Степан этим самым нутром чувствовал грандиозный подвох в
отношении Болотова.
Степан снова поднялся.
Как можно засадить Болотова за решетку, если он отец ребенка, которого
ждет Люба? Отец его родного племянника. А вдруг у него с Любой все очень
серьезно и он любит ее? И, возможно, даже готов жениться. А разве Степан
враг своей сестре?
А вдруг Болотов все же бесплоден? Анализ спермы уже взят, но когда будет
результат? И каким он будет, положительным или отрицательным?
Только эта мысль не остановила Степана. Он направился к выходу.
***
Ванек сдавал смену.
Неплохо заработал он за сутки. Сто двадцать рублей чистого навара. И
никто ни о чем не догадывается. Все благодаря левому журналу и фальшивым
квитанциям.
В школе его почему-то дебилом считали. И все из-за того, что он плохо
учился. Но это не так. Голова у него очень хорошо соображает. Ведь он сам
додумался до журнала и до квитанций, никто не подсказывал. И теперь вот
каждую смену к зарплате солидный приварок.
Леньчик и Вовик приняли смену. Можно уходить. Но появился сумрачный тип в
кожаной куртке.
- Милиция. Уголовный розыск, - он смотрел не на кого-то, а на Ванька.
Ванек вспомнил его. Этот тип допрашивал его, когда взорвалась машина с
Мальцевым. Только он обхитрил его, не рассказал ему про левый журнал. И про
мужика, который джип "Чероки" ставил, тоже не рассказал. А ведь, возможно,
тот мужик и заминировал "Мерседес" бизнесмена. Какой-то не такой был он,
этот мужик.
- Здравствуйте, - проблеял Ванек.
Это не мент, а зверь какой-то. Взгляд убийственный. Ванек чувствовал себя
перед ним беззащитным кроликом.
- Мы, кажется, с вами уже беседовали, - сказал мент.
- Да...
- Пошли, еще надо поговорить...
Он взял его под руку и повел вниз, к своей машине. Ваньку все казалось,
что на его запястьях сейчас защелкнутся наручники.
Мент усадил его в свою "восьмерку", на переднее сиденье. И принялся
сверлить его убийственным взглядом, как будто душу из него начал тянуть.
- Ну что, друг, рассказывай, - наконец потребовал он.