- Пока да...
- Свою хочешь заиметь?
- Угадал. Вот бабок только подкоплю...
- Ну так давай ко мне... У меня тут дело конкретное вызревает...
Но Змееныш даже не стал интересоваться, какое у него дело.
- Нет, я сам по себе, - упрямился он.
Оставалось только подождать, когда хмель развяжет ему язык. Дальше пара
провоцирующих вопросиков - и пьяный вор начнет бить себя в грудь. Я такой,
мол, я сякой. Самого себя с потрохами сдаст.
Но до исповеди дело не дошло. В один прекрасный момент, когда Змееныш
вышел на кухню за водой, в дверь сильно ударили - похоже, кувалдой. Вторым
ударом ее вырвали с мясом, и в квартиру ворвались люди в темно-серой
униформе с желтыми буквами "ОМОН". Правда, аббревиатура была тиснута на
спину, поэтому надписи Саня не видел.
Кулик и опомниться не успел, как два спецназовца сбили его с ног, ткнули
носом в грязный пол, за спиной щелкнули наручники Та же участь постигла и
Змееныша. Его ломали на кухне.
Чьи-то сильные руки проникли под Санину куртку, вытащили из оперкобуры
"Макаров" Из кармана были изъяты наручники. Послышался голос.
- А он подкован...
Сильные руки схватили его за куртку, поставили на ноги.
Он увидел двух омоновцев в брониках и с автоматами. За ними мужика в
кашемировом пиджаке и шелковой рубахе без галстука. Рожа чисто ментовская.
Явный опер. Коллега, мать его так!
- Не, ну вы, братаны, даете... - покачал головой Саня.
Договорить ему не дали.
- Тамбовский волк тебе братан! - прорычал омоновец.
И неожиданно ударил его кулаком под дых.
Саня захрипел, чуть согнулся в поясе. Но голову оттянул назад. Злость
затмила глаза. Он уже не соображал, что делал. Хрясь! И от удара головой
омоновец отлетел к стене. Второй резко вскинул автомат Но Кулик уже знал,
что делает.
Ударом ноги он отбил автомат в сторону. И той же ногой въехал спецназовцу
в живот.
- Уроды! Я же мент! - заорал он. И это спасло его от пули. Мужик в
кашемировом пиджаке навел на него пистолет. Но стрелять не стал.
- Оперуполномоченный уголовного розыска старший лейтенант Кулик!
Это отрезвило и омоновцев, которые уже оправились от боли и
неожиданности. Они очень хотели взять реванш. И обрадовались бы, если б он
соврал насчет того, что мент...
- Удостоверение! - потребовал опер.
- В кармане... Блин, "пушку" вытащили, а ксиву оставили...
Омоновец с распухающей переносицей осторожно приблизился к Сане и вытащил
из кармана рубахи удостоверение.
- Уголовный розыск. Битовское отделение. Старший лейтенант Кулик.
Вроде не липа, - резюмировал он.
- Битово? - Лицо опера растянулось в улыбке. - Как там майор Круча
поживает?
- Жив-здоров Степан Степаныч. Чего и вам желает...
Сане льстило, что его начальника знает чуть ли не вся ментовская Москва.
- Степан Степанычу привет, - осклабился омоновец.
И этот его знает. Ну точно, не начальник, а ходячая легенда. Дядя Степа
милиционер.
- Капитан Грибалев, старший оперуполномоченный уголовного розыска... -
представился мужик в пиджаке.
Ну точно, опер.
- А что вы здесь делаете, Александр Васильевич? - Его тон захрустел
официальностью, как сухарь в зубах.
- Да вот ехал, смотрю, мужик голосует. Я его сразу срисовал. Змееныш, он
у нас по ориентировке проходил. Ну и решил, прежде чем сдать, по душам
поговорить...
- Чувствуется школа, - кивнул Грибалев. - Извини, Александр Батькович,
погорячились...
- Извините, товарищ старший лейтенант. Не сразу разобрались...
И омоновцы покаялись.
Грибалев больше не нуждался в них. По его команде они покинули квартиру.
Он подошел к столу, сел на табурет. Рядом пристроился Кулик. Его не
гнали. Напротив, он был даже нужен.
- Куй железо не отходя от кассы. Так ваш Круча говорит или я что-то
путаю?..
Ну вот, Степана Степаныча уже как классика цитируют. Хотя это и не его
слова, но говорит он именно так.
- Да говорит, - кивнул Саня. - А еще он говорит: куй железо, пока до
уголовно-процессуального кодекса дело не дошло...
В комнате появился еще один мент. Мужик в кожанке. Наверняка тоже опер.
Из одного отделения с Грибалевым. В поводу он держал Змееныша.
- Ну что, Петро? - спросил Грибалев.
- Запрещенных предметов нет, - пожал плечами тот.
- Жаль... Значит, обойдемся без понятых, - спокойно проговорил. - И без
кодекса... - И тут же резко Змеенышу: