- Зачем, гад, старуху убил?
- Какую старуху? - побледнел Змееныш.
И начал в растерянности озираться по сторонам.
- Ну, блин, Раскольников хренов! Я тебе покажу, какую!
Грибалев сорвался с места, схватил Змееныша за грудки и припер его к
стенке. Одной рукой держал его, а второй достал пистолет, стволом вдавил его
в пах.
- Колись, сука!
Неплохо сработано. Психологический эффект налицо. Грубая сила, природная
жесткость опера сделали свое дело. Змееныш внутренне сломался. Не каждый
мент способен на такой результат. Но Грибалев мент по жизни - Кулик это
сразу понял.
Змееныш сломался. Но, увы, колоться не стал.
- Да не знаю, про какую старуху разговор?
А он, похоже, и в самом деле ничего не понимает.
- Дарья Алексеевна Калмыкова... Ну что, проветрились мозги?
Грибалев отпустил Змееныша и сел на место.
- Дарья Алексеевна? Ее что, убили?
- Ну ты, блин, даешь! Кому ты понты кидаешь? - взорвался второй опер.
Но, в отличие от Грибалева, на жесткий прессинг не пошел. А это сейчас
уже и не нужно.
- Да век воли не видать! Не убивал я ее! - Змееныш пустил сопли. - Я у
нее квартиру снимал. На хату шел, да не дошел. Чую, неладное. Я и
застопорился. Ну, думаю, менты, засада. Я заднюю и включил. Больше на эту
хату ни ногой... Да не убивал я ее, начальник. Хлебом клянусь!
Казалось, Змееныш сейчас упадет на колени.
- Ты у меня завтра дерьмом с параши клясться будешь! - зарычал Грибалев.
- Я тебя, падла, раскручу на признанку...
Он встал из-за стола.
- Давай в отделение его, - сказал он своему напарнику. - Мы ему там мозги
вправим... И сам он собрался уходить.
- Постой, - взял его под руку Кулик.
- Чего?
- Развел ты Змееныша классно. Как дерьмо мягкий. Сок из него давить надо,
пока не затвердел. Он убил старуху или нет, это пусть следаки выясняют. А мы
давай его на кражи раскрутим. Прям сейчас. Авось со своей "земли" какой
"висяк" скинешь. А вдруг и с моей что сорвется?
- Логично! - кивнул Грибалев.
И снова вернулся за стол. Вернули и Змееныша.
- Пей! - Грибалев слил остатки водки в стакан и протянул ему.
Вор выпил залпом. Ему даже дали закурить.
- Еще желание есть?
- Какое желание? - не понял он, - Как какое? Последнее...
- Не понял...
- Это хорошо, что не понял. Легче умирать будешь...
В руках Грибалева появился пистолет. А в глазах ледяное спокойствие.
Как насосом воздух в мяч, нагнал на Змееныша жути.
- Не понял, начальник! - Тот в страхе попятился в угол.
- Что, мразь, жить хочешь?
- Не, начальник, так нельзя... Это незаконно...
Ну вот, о законности вспомнил. Саня криво усмехнулся. Может, ему сюда еще
и прокурора подать?
- А по хатам чужим шастать законно?
- Ну так я за это отвечу...
- Ответишь. Это ты точно сказал...
- Не томи, начальник. Спрашивай! Где что нагрешил, все как на духу
скажу...
- Ну да. А завтра на допросе у следователя отречешься от своих показаний.
Знаешь ведь, гад, что я опер. Знаешь, что моим протоколом задницу подтереть
можно... Ты мне скажи, где твой "курок"? Где краденое заныкал?
Грибалев прав. Оперу можно что угодно напеть. И если показания не
подкреплены убойными уликами, от них можно легко отказаться. А вот
вещественные доказательства - от этого не отвертишься, хоть тресни.
- Да ты чо, начальник! Какое краденое? Все барыге сплавил...
- Фамилия, кличка, адрес?
- Да ну, в натуре, начальник! Грибалев нажал на спусковой крючок. Но даже
утопить его не смог.
- Вот, блин! Совсем забыл...
Он снял пистолет с предохранителя и клацнул затворной рамой с таким
выражением на лице, будто и в самом деле забыл дослать патрон в патронник.
- Начальник, не надо!
И только сейчас Змееныш упал на колени.
- Все скажу... Поехали, покажу нычку! Петро, напарник Грибалева, схватил
Змееныша и потащил вниз к машине.
- Молоток, на уровне работаешь, - отозвался о способностях Грибалева
Кулик. - Круча таких уважает...
А иногда и матом кроет. И в грудь кулаком даже можно схлопотать. Но это
если переборщишь. Нельзя перегибать палку. Только об этом Саня не сказал.
Впрочем, Грибалев держал себя в рамках закона. Нет, не
уголовно-процессуального. И даже не милицейского. А чисто ментовского.
Они вышли из квартиры, спустились во двор. А там их ждала неожиданность в
виде симпатичной девушки с микрофоном. А за ней небритый мужик с
телекамерой. И еще какие-то люди.
- Несколько слов для передачи "Место встречи изменить нельзя". - Саня и