спутал ваши карты... Ладно, если это нужно для дела, я потерплю...
- Эти слова достойны уважения, - улыбнулся Марков. - Кстати, у меня для
вас еще одна приятная новость...
- Да?..
- Анализ семенной жидкости, взятый у вас, показывает, что вы вполне
можете иметь детей...
- Не может быть!
- Может. Мы уже вычислили женщину, которая действовала по указке вашей
жены... В общем, ваше мнимое бесплодие - это дело рук вашей дражайшей
супруги...
- Зачем ей это понадобилось?
- Это еще предстоит выяснить. Всему свое время...
- Я понимаю... А могу я увидеться с Любой?
Если он может стать отцом, то его обвинения в ее адрес совершенно
беспочвенны. Она беременна от него, а не от кого-то другого.
- Да, конечно, сегодня вы увидитесь с ней. Прямо отсюда вас отведут в
комнату для свиданий. Всего доброго!
Марков поднялся, пожал Виталию руку и направился к выходу.
Ему на смену пришел конвоир. И его действительно повели в комнату для
свиданий. Там его ждала Люба.
Виталию казалось, что все это происходит во сне.
Он смотрел на Любу и не мог ею налюбоваться. Кретин, он чуть не променял
ее на эту мерзавку Аллу, которая ей и в подметки не годится.
- ...Скоро мы будем вместе...
- ...Мы никогда не расстанемся...
- ...Я люблю тебя...
Этими фразами говорил не он, а его душа. Люба смотрела на него
влюбленными глазами. Она любила его!
***
Алла ждала Степана. И обрадовалась его приходу. Закружилась вокруг него
ласковой домашней кошкой, замурлыкала. Душ, ужин, затем спальные
апартаменты.
- Как там Виталий? - спросила она, усаживаясь к нему на колени.
- Плохи его дела. Со всех сторон обложили. Не отвертеться. Три трупа на
нем...
- Этого не может быть, - привычно и бездушно выставила она неубедительный
аргумент в защиту мужа.
"Это он, это он, это он... Он должен быть осужден!" Ему казалось, что он
слышит этот ее мысленный вопль.
- Боюсь, дорогая, что твоему мужу не отвертеться от пожизненного
заключения. Пусть хоть армию адвокатов нанимает...
- Я этого не переживу! Она играла безупречно.
- Ничего, я буду тебя утешать, - он привлек ее к себе.
- Да, милый, да...
Ее рука полезла под его мягкий домашний халат.
Всю свою жизнь Степан воевал с бандитами и жуликами всех мастей. И Алла
скорее всего из разряда преступников. Ему хотелось с ней воевать. Но пока
только в постели. Уж больно хороша эта дьяволица...
Они занимались любовью до одиннадцати ночи. А затем на боковую.
Степану хотелось спать. Слишком устал он за последние дни. А еще ему
казалось, будто ему что-то помогает заснуть.
Два дня вместе с Николаем Марковым он искал Шлыкова. Вся столичная
милиция его искала. Только ничего путного из этого не вышло. Пропал без
вести - иначе о нем не скажешь. Где-то нора у него. Только никто о ней не
знал.
Может быть, Алла знала. Но трогать ее было не ведено. Она ничего не
должна была знать. И, похоже, она ни о чем даже не догадывается.
Ее дом находился под постоянным наблюдением. Вооруженные сотрудники
милиции в засадах, все телефоны на прослушивании, "клопы" в каждой комнате.
И при ней шпион - это сам Степан.
Только Шлыков не пытался выходить с ней на связь.
И на его квартире следов пребывания Аллы не обнаружено. Как будто и не
связаны они ничем, только прошлым.
Но мог ли он сделать фальшивый техпаспорт без ее участия? Теоретически
мог. А практически?.. Скорее всего нет...
Собровца и Князева убил Шлыков, а не кто-то другой. Если его арестуют, он
будет осужден. А если задержать Аллу, не известно, чем все закончится.
Эта подруга не из тех, кого можно взять на пушку. А потом, она приманка -
ее трогать нельзя...
Мысли путались, накладывались одна на другую. Сознание куда-то
проваливалось. Степан заснул...
Проснулся он посреди ночи. Аллы в постели не было.
Он тихо встал, бесшумным шагом прошел в соседнюю комнату. Алла сидела за
столом, за компьютером. Что-то читала. И очень внимательно. Не заметила, как
Степан оказался за ее спиной.
"...МЫ ДОВЕДЕМ СВОЮ ИГРУ ДО ЛОГИЧЕСКОГО КОНЦА. ВИТАЛИЙ ОБРЕЧЕН. ЭТОЙ
НОЧЬЮ ОН УМРЕТ. Я ДОГОВОРИЛСЯ С НУЖНЫМИ ЛЮДЬМИ. ОНИ УЖЕ В РАБОТЕ..."
Дальше Степан прочитать не успел. Алла заметила его присутствие и быстро
отключила компьютер.
- Ты?! - резко обернулась она.
В ее глазах были страх и досада.
- Я, - лениво зевнул Степан.