Пожалуй, любой судья и прокурор в душе согласился бы с его методами.
Но попадись он этому прокурору и судье, ему несдобровать. Долгие годы за
колючкой ему гарантированы Поэтому приходится принимать меры
предосторожности.
Трупы Лимона и Лубка запаковали в специальные полиэтиленовые мешки,
погрузили в микроавтобус. Через полчаса машина остановилась возле
заброшенной котельной в расположении бывшей воинской части. Отсюда было
вынесено все, что можно. Ломались на кирпичи караульное помещение, здание
штаба, казармы. Но несуны из близлежащих селений хозяйничали здесь днем, а
ночью тут можно было встретить только привидения.
Котельную эту Степан знал.
Месяца два назад была обезврежена банда похитителей. Тех, за кого не
вносился выкуп, бандиты расстреливали. И вывозили трупы сюда, в эту
котельную. Разжигали печь, доводили температуру горения до высшего предела и
сжигали тела. Два-три часа, и покойник кремирован. Только в урну пепел не
складывали.
Преступников отправили за решетку, а печь осталась. И по-прежнему была в
рабочем состоянии. Степан в этом убедился, когда Федот и Саня развели
огонь...
К утру от казненных бандитов остался только прах.
Нет трупов - нет состава преступления. Впрочем, они и без того никакого
преступления не совершали. По крайней мере, в команде Степана никто не
считал себя преступником. Ведь негодяев они убивали не из корыстных
побуждений.
***
- Я слушаю тебя, дорогой...
Иван Геннадьевич тепло встретил гостя, усадил его на почетное место.
Но в глазах у него холод. И в голосе сталь. Не для того, чтобы пить водку
и вспоминать прошлое, встретились они в его доме.
- Ты знаешь этого человека? - спросил гость. Он показал фотографию
холеного мужчины с доброй улыбкой на лице.
- Я не могу знать всех на этой земле... Даже если бы Иван Геннадьевич
знал этого человека, он бы не сказал об этом.
- Вот, - гость положил фотографию на стол. - На обороте все данные. Я
хочу, чтобы ты обеспечил мне приглашение на одно очень торжественное
мероприятие...
Это мероприятие - похороны. Иван Геннадьевич все понял.
- Когда?
- Максимум тридцать дней...
- Хорошо, я подумаю.
- Почему ты не спрашиваешь, сколько?
- Это я тебе скажу сам. Нужно познакомиться с "именинником", оценить, как
он заботится о себе. А потом назначу цену...
- Заботится он о себе конкретно. Лучше не бывает. Поэтому и "праздник"
дорогой. Двести пятьдесят...
- "Свидетельство о рождении" есть?
Ивана Геннадьевича интересовало досье на приговоренного. Система его
охраны, слабые и сильные места. Схемы и маршруты передвижения. И так далее и
тому подобное...
- Ты уж сам, ладно?..
Заказчик боится оставлять какие-то следы после себя. Только фотографию
заказанной жертвы. И то, возможно, заберет ее с собой.
- Тогда триста...
Шилин сделает все сам. Мосты к жертве подобьет, организует ликвидацию.
Только это удовольствие обойдется заказчику в триста тысяч долларов.
- Хорошо...
- Половину вперед...
- Само собой...
Гость ушел. И забрал с собой фотографию. Точно, ничего не хочет оставлять
после себя. Понимает, насколько все серьезно.
Иван Геннадьевич задумался.
Филиппов Валерий Борисович, известный финансист, владелец нескольких
крупнейших банков, довольно влиятельная личность в правительственных кругах.
Таких называют олигархами. И стоят они дорого.
И заказчик тоже из сильных мира сего.
Триста тысяч долларов. Уж не продешевил ли он?
Высокая плата или нет, но заказ состоялся. И он должен быть исполнен.
Иван Геннадьевич очень дорожил своей репутацией в определенных кругах.
Филипповым займется Шлык. Пусть отрабатывает долг за Змееныша. И плюс к
этому получит еще пятьдесят тысяч долларов.
Жаль, не удалось убрать Болотова. Что-то не сработало, и этот "карась"
остался жить.
Теперь этот жук навозный на воле. Окружил себя плотным кольцом охраны.
"Крышник" его из братков забеспокоился, начал пробивать ситуацию. Только
ничего у него не выйдет. Шилин как был, так и останется в тени.
Если это Шлыку очень надо, пусть сам своим Болотовым занимается. Иван
Геннадьевич не против. Ему только не хочется отстегивать киллеру пятьдесят
"тонн" "гринов". Но придется. Ведь он их не отработал...
***
- Гад!
Герман стиснул кулаки и сжал зубы.