На ее губах застыла змеиная улыбка. И взгляд холодный, недвижный, как у
рептилии. Наверняка в ее мозгу рождался план.
- Неужели ты забыл, как мы работали вместе... Надо просто тряхнуть
стариной. И мне развеяться не помешало бы... У тебя, дорогой, сегодня был
тяжелый день.. Приляг, отдохни, а я подумаю...
Она отобрала у Германа стопку листов, распечатку с принтера. И углубилась
в их изучение. Через полчаса она стала собираться.
Алла ушла, через пару часов вернулась с ворохом новой одежды и косметики.
Оказывается, она сходила в дорогой магазин. И теперь вот начала
прихорашиваться. Герман с ревностью следил за тем, как она надевает новое
кружевное белье.
- Ты собираешься с ним спать?
- С кем?
- С Филипповым!
- Вряд ли я успею залезть к нему в постель сегодня. Хотя, дорогой, все
возможно. Насколько я поняла, он большой бабник...
Германа душила ревность. Но он не останавливал Аллу. Он был почему-то
уверен, что она переспит с Филипповым. И именно сегодня.
Если Алла чего-то хочет, она обязательно этого добьется.
Успокаивало одно - после встречи с Аллой Филиппову уже не жить.
***
До Успенской, где в своем домике ждал Катю Шилин, ехали больше часа. И
потом внимательно присматривались к аккуратному - десять на десять метров -
домику. Вроде ничего подозрительного. Банька топится, какой-то невзрачный
мужичок старается. Этот помехой не будет.
Ровно в восемь к дому подъехал джип "Ленд Крузер". Ну вот и хозяин дома
пожаловал.
Из машины выскочили два крепыша, открыли ворота. Значит, в доме, кроме
истопника, нет никого, кто мог бы это сделать. Это хорошо. С двумя
телохранителями и водителем возни будет немного.
- Ты мне скажи, Толик, на зону годков эдак на дцать хочешь? - спросил у
сутенера Федот.
- Да еще плюс западло за "решками". К каким-нибудь отморозкам
беспредельным бросим, - добавил жару Кулик. - А они тебя парашу языком
заставят вылизать...
- Нет... - испуганно покачал головой тот.
- Тогда сейчас возьмешь Катю, подъедешь с ней к своему сраному клиенту.
Сдашь ее, пожелаешь ему веселой ночки и как ни в чем не бывало уедешь...
Что ему делать, Толик знал и без того Но дело важное, и Степан должен был
заинструктировать его до слез. Чтобы ненароком чего-нибудь не напутал.
А то потом ведь плакать крокодильими слезами будет, говорить, что не так
понял.
- В общем, если вспугнешь клиента, тебе ад раем покажется. Понятно,
щенок?
- Да понял, понял...
- А ты, Катя, не бойся, в обиду мы тебя не дадим... Степану не хотелось
бросать девочку в объятия извращенца, но приходилось.
Она поехала к дому вместе с сутенером.
- А что у тебя за тачка? - услышал Степан. - И черт какой-то за рулем...
Это телохранитель Шилина обращался к Толику. Через подслушивающее
устройство Степан и его опера контролировали каждый звук.
- Да понимаешь, моя сломалась...
Сутенера и Катю привез Эдик на своей машине.
- Вот пришлось кента попросить. Выручил..
Не один раз Шилин получал девочек от Сверчка, и его телохранитель знает,
на какой машине должен был приезжать сутенер.
- Проезжай!
Машина въехала во двор. Ворота за ней закрылись.
- Тебя Катя зовут? - спросил незнакомый голос.
- Да...
- К Ивану Геннадьевичу в гости?
- Да...
- Пошли, он тебя развеселит. - И гнусный смешок.
И обращаясь к Толику:
- А ты давай сваливай отсюда. Завтра утром прикатишь...
Через пару минут машина с Эдиком и сутенером выехала со двора.
Голос Шилина:
- Здравствуй, Катенька. Заждался я тебя...
- Здравствуйте! - робко, жалостливо.
- Иди ко мне, расстегни вот здесь...
- Так сразу? - чуть не заплакала Катя.
- А ты что, крошка, думала, я тебе стихи читать буду?..
- Нет, не стихи... А что вы хотите делать?
- Ух ты! Ты хочешь знать, что я собираюсь делать? - обрадовался Шилин.
- Тебя это заводит?
Катя молчала.
- Да ты у меня девочка с фантазией... Слушай, кроха...
И Шилин принялся описывать предстоящее действо в таких подробностях, что
слушать было просто невмоготу.
- Ну мразь! - выдавил из себя Степан.
Он выключил звук. И магнитофон наматывал разговор втихую. Через каждые
пятнадцать секунд он включался в разговор и каждый раз слышал несусветную
гадость.
- Ну, все, пора за дело, - наконец услышал он. - Иди, моя голубка, я
тебя...
И снова Степан выключил звук.