кабинет, который занимали Комов с Куликом.
В вестибюле прокуратуры полным ходом шли отделочные работы. Все
правильно, с приходом нового начальника начинается ремонт. Чем больше ранг
шефа, тем шире фронт работ.
Полы, стены, потолки облицовывались в европейском стиле. Только вряд ли
это позволит изгнать из прокуратуры дух чисто русского маразма.
Прокурор принял Степана в своем кабинете. Здесь ремонт уже сделан - а
разве может быть иначе? Начальство прежде всего должно заботиться о себе.
Василий Афанасьевич Грудник, тридцать пять лет от роду - молодой возраст
для окружного прокурора. Именно поэтому Грудник воспринимал свою должность
как промежуточную стадию в своей карьере. Наверняка он метил на более
высокий пост. Этим, вероятно, и объяснялся повышенный уровень зловредности в
его крови. Степан уже наводил о нем справки. Мужик он в принципе правильный,
только уж больно говнист.
- Я вас слушаю, - поверх очков глянул на Степана Грудник.
- Подполковник Круча, заместитель начальника ОВД "Битово" по розыску.
Степан не стал дожидаться, когда ему предложат присесть. Выбрал кресло -
не далеко, не близко от прокурорского места, - закрепил на нем пятую точку
опоры. Просто это сделал - без вызова, без апломба.
- Подполковник Круча, - прожевал его ответ хозяин кабинета. - Наслышан,
наслышан... И, между прочим, не только с отрицательной стороны...
- Не только? - Степан сделал вид, что удивился. - А я почему-то думал,
что вам обо мне одни гадости говорят...
- Кто говорит? - вытянулось лицо Грудника.
- Например, некий гражданин Двупалый...
- Ах вот оно что?.. Значит, вы уже в курсе! Прокурор самодовольно выпятил
подбородок. Даже хрюкнул - как показалось Степану.
- А вы считаете, я не должен быть в курсе? - с едва обозначенным
осуждением посмотрел на него Степан. - Вы считаете, меня не надо бы ставить
в известность?
- Ну почему же, вас бы известили, - слегка смутился прокурор. - В
официальном порядке. Кстати, я как раз собирался это сделать.
- Так в чем же дело? Я весь внимание... - Степан дал понять, что готов
выслушать любое обвинение в свой адрес.
- Просто я хотел бы знать, откуда у вас информация.
- Слухами земля полнится, - туманно ответил Степан.
- Да уж, да уж. Рассказывали мне о вас. Подполковник Круча - это крутой
мент, настоящий мент. Все про всех знает.
- А я слышал, что вы страшный зануда, - улыбнулся в ответ Степан. - Зато
сейчас смотрю на вас и понимаю, что это вранье. Не знаю, нуждаетесь ли вы в
моей оценке, но вы мне нравитесь. Хотите ли знать, почему?..
- Почему? - тут же спросил прокурор. Степан видел эту сцену как бы со
стороны. Он, прожженный ментовскими буднями сыскарь - уже в годах, мудрый,
авторитетный. И прокурор - молодой, еще не совсем оперившийся. Он хоть и
пытается что-то из себя строить, но не в силах подмять Степана ни весом, ни
авторитетом. Как ни пыжится он, как ни пытается казаться большой величиной,
все равно внутренне уважает подполковника Кручу. И ему вовсе не безразлично,
что думает о нем Степан. Вон как разволновался. Вон как глаза загорелись...
- Потому что называете вещи своими именами. Да, я мент. Именно мент.
Крутой или не очень - это уже детали...
- И что же вы этим хотите сказать?
- А то, что я не совсем вписываюсь в образ хрестоматийного милиционера,
кристальночестногоидействующего исключительно врамках
Уголовно-процессуального кодекса.
- Да, да, именно так мне про вас и говорили. В интересах дела вы иногда
перегибаете палку...
- Вы правильно заметили, в интересах дела...
- Если позволите, немного истории. В двадцатых годах в интересах дела без
суда и следствия были расстреляны тысячи уголовных авторитетов.
- Туда им и дорога... Только не пойму, на что вы намекаете?
Было дело, и сам Степан без суда и следствия расправлялся с уголовными
отморозками. Но никто не знает об этом. Разве только догадываются...
- Я не намекаю, - чуть снисходительно улыбнулся Грудник. - Я всего лишь
привожу примеры.
- Сейчас не двадцатые годы.
- Вот именно! Мы живем в цивилизованное время и в цивилизованной
стране...
Степан мог бы оспорить это утверждение. Но не стал этого делать. Ни к
чему разводить словесную бодягу.
- В нашей стране существует закон, - распалялся прокурор. - Он един для
всех. И для законопослушных граждан. И для преступников. В любых