голосом:
- Хозяйка!..
Только никто на его зов не откликался. Разве что соседи.
- А вы кто такие будете? - подошла к ним полная женщина в цветастом
платке.
В глазах чисто деревенское любопытство.
- А к Антонине Афанасьевне, от Семена, из Москвы...
Федот не торопился доставать свои "корочки".
- А чего он сам не приехал?
"Ей-то какое дело", - спросил себя Рома.
- А не может, - сказал он. - Друзья его в нехорошую историю попали...
- Какие друзья?
- А те, которые к нему из Рыбинки приехали...
- Да? А кто из них?..
- А что, у него много друзей?
- Раньше много было... А сейчас... - женщина потянула паузу.
- Что сейчас?..
- Да разве это друзья? Пьянь подзаборная... А вам, значит, Антонина
нужна?
- Она.
- Дома она. Только вас не услышит. Глухая она...
- А чего Семен слуховой аппарат ей не купит?
- Ну да, еще чего. От него снега зимой не допросишься... А то вы не
знаете?..
Федот собирался задать еще пару вопросов, но женщина уже вошла во двор,
повела их с Ромой за собой. Дверь в дом была открыта. У большой русской печи
возилась согбенная годами и убеленная сединами старушка. Чистенькая,
благообразная. Ни дать ни взять - бабушка божий одуванчик.
- Афанасьевна, к тебе из города...
- От сына вашего, от Семена, - добавил Рома. Старушка с тревогой
посмотрела на него. Обессиленно опустилась на лавку.
- Что с ним?
- Да с ним-то ничего, - громко сказал Федот. - А вот с друзьями его беда.
В неприятную историю попали.
- Из нашей Рыбинки друзья, - уточнила женщина.
- Кто ж это? - немного успокоилась Антонина Афанасьевна.
Чужие проблемы ее волнуют постольку-поскольку. Лишь бы только с самим
Семеном ничего не случилось.
- А вы разве не знаете?
- Нет, - покачала головой мать Двупалого. И с надеждой посмотрела на
женщину. - Может, ты, Лида, что знаешь?..
Рома смотрел на нее с не меньшей надеждой. Эта женщина, похоже, была
одним из "дикторов" деревенского "радио". Не зря она такая любопытная. Все
ей надо знать.
- Да не знаю я, - пожала плечами Лида. - Может, Ванька, дружок его,
знает. Семен к нему что-то зачастил...
- А часто он в Рыбинке бывал?
- Кто, Семен? Да целый год его здесь не было. Пропал куда-то. А потом
объявился. Только в апреле раза три был. На машине своей приезжал... Ой, а
что я вам все рассказываю? Может, вы бандиты какие?..
- Нет, как раз наоборот. Мы из милиции... Федот достал из кармана и
раскрыл свое удостоверение.
- Милиция? - заохала старушка. - Что там Семен натворил? Набедокурил
поди?..
- С ним все в порядке, - успокоил ее Рома. - С друзьями его проблема. В
плохую историю они попали...
- А кто именно? - спросила Лида. - Вы уж скажите. Или нельзя?..
- Одного из них Ванькой зовут, - забросил наживку Федот.
- Ванька?.. Так Ванька же дома. Я его сегодня утром видела. Пьяный, как
всегда...
- А перегаром от него не тянуло?
- Перегаром тянуло, - кивнула женщина. - Как от паровоза тянуло... Это
его брат меньший без перегара ходит. Ему самогон на черта не нужен...
- Наркотики?
- Они, проклятые...Откуда эта напасть, не знаю...
- А Захар знает?
- Захар? Какой Захар?..
- Ну есть у вас в Рыбинке Захар такой...
- А-а, у нас в Рыбинке? Захар?.. Ну есть...
Лида почему-то потускнела ликом. Разговаривать ей вдруг расхотелось.
Зря Рома про Захара спросил. Знают все этого местного наркобарончика. И
если не боятся, то побаиваются - это уж точно.
- Значит, Ванькин младший брат наркотики употребляет? - уточнил Федот.
- А я откуда знаю? У него и спросите!..
Больше Лида ничего не рассказала. Как воды в рот набрала. Слова из нее не
вытянешь. Адрес некоего Ваньки Курякина дала Антонина Афанасьевна.
- Здорово, Иван свет Данилыч!
Федот бесцеремонно зашел в комнату местного алконавта Ваньки. Мать его в
дом их с Ромой впустила. Только тяжко вздохнула, когда они показали свои
"корочки". Будто давно ждала такого визита.
Ванька был пьян, что называется, навылет. Валялся на продавленной тахте в
своей комнате. На вид ему лет пятьдесят. На самом деле не больше тридцати
пяти - ведь он ровесник Семена Двупалого. В одном классе учились. Комната
убогая, грязная. Словно с самого новоселья здесь никто не убирался. Из
мебели только тахта, давно отслужившая свой век, грубо склоченный стол и
пара табуреток. Рома поморщился - не нравилась ему жуткая смесь из
винно-табачного смрада и вони грязных носков. Но надо терпеть.