- Что нарочно? - будто бы не понял тот.
- Нарочно телефон зарубили? Чтобы я никуда не дозвонился.
- Вам просто не везет.
Не везет... Да, с тех пор как он связался с Нырковым, ему хронически "не
везет". Зато повезет этому Банякину.
- Можете записать мое пророческое предсказание, - с горькой иронией
усмехнулся Рома.
- Да, я слушаю, - не отрывая взгляда от своей писанины, навострил ухо
прокурор.
- Труп гражданки Комаровой скоро найдется. Его обнаружат "случайно" некие
"законопослушные" граждане...
Рома в этом не сомневался. Если Нырков взялся за него, то будет добивать
до конца.
И как бы в подтверждение его догадки в кабинет ворвался тот самый опер по
фамилии Фурцев.
- Федор Авдеевич, раз уж вы здесь, то, может, проедете с нами? - сказал
он.
И злорадно посмотрел на Рому.
- Обнаружен труп женщины...
- Его обнаружили случайно? - и Банякин посмотрел на Рому.
- Да, именно... Труп был закопан... Собака обнаружила...
- И наверняка это гражданка Комарова...
- Очень может быть... Ну так что, мы едем?..
- Едем, - кивнул прокурор.
Через минуту под конвоем Рому вывели из кабинета.
В камере он завалился на шконку. И принялся лихорадочно соображать.
Положение хуже не бывает. Но само страшное - у него нет возможности
связаться со своими друзьями из Битова. Он был уверен, что майор Круча нашел
бы возможность выручить его из беды.
Но как дозвониться до него, как дать знать о себе?
Глава 5
1
Нырков со скорбным видом присутствовал на церемонии прощания с Павлом
Голиковым. Сам его убил, сам и хоронил. Щедрой рукой выделил из городской
казны средства на роскошный памятник.
Сдалось ему это кладбище, век бы его не видать. Но возле гроба с
Голиковым стоит Маргарита. Все прочней брала его в плен эта красавица, все
сильней сжималось нутро при мысли о ней.
В скорби Маргарита еще красивей. А скоро ей еще скорбеть по любимому
парню. Или уже не любимому...
К ней Матвей Данилович подкатывался без суеты и спешки. И она шаг за
шагом подпадала под его влияние. И скоро достанется ему.
Но вначале нужно избавиться от Романа Лозового.
Если в Маргарите еще осталось какое-то чувство к менту, то со временем
оно растает без следа. Она не из тех, кто может любить негодяев. Слишком
возвышенная натура.
Но Лозовой опасен. Его "вина" доказана. Но нельзя, чтобы он оказался в
изоляторе временного содержания в том же Лесокаменске. Суд - тоже лишнее. И
колония. А все из-за того, что ему нельзя дать возможность связаться со
своими в Москве. Никакая сила не в состоянии его спасти, вырвать из рук
правосудия. Но не хотелось, чтобы в Семиречье нагрянула свора из столичной
ментовки. Начнут свое собственное расследование и могут наломать дров.
Лозового нужно убрать. И сделать это грамотно. Нырков даже знал, как это
будет выглядеть...
А еще нужно избавиться от Инги. В скором времени ее место должна занять
Маргарита.
Нырков с умилением смотрел на девушку возле гроба. Он думал о том, что в
самом ближайшем будущем она будет принадлежать ему.
Он разлучил Риту с ментом и заодно наказал негодяя, который трахал его
жену. Может, Инга и не достойна того, чтобы ей приносили такую жертву. Но
Нырков ни о чем не жалел...
Голикова похоронили. Толпа двинулась прочь с кладбища. Все шли в одну
сторону. И только Нырков двинулся в другую. С ним три телохранителя. И еще
Шаман. Человек, которому он мог доверять.
- Царствие небесное рабу божьему Павлу, - с усмешкой произнес "бригадир".
- Пусть теперь чертей в аду трахает, - так же гнусно улыбнулся Нырков.
- И Лозового можно по его следу отправлять.
- Пора бы уже, - кивнул Матвей Данилович.
- Завтра следственный эксперимент проводить будут. Мента на место
преступления повезут. Я уже договорился с кем надо. Его пристрелят при
попытке к бегству.
- Неплохо придумано, - удовлетворенно кивнул Нырков. - Если твой план
сработает, получишь дополнительную премию.
- Ну, разве я корысти ради, - будто бы расстроился Шаман. - Обижаете,
Матвей Данилович...
Он уже получил полета тысяч долларов за Голикова. Съел бабки и не
поморщился. И другие полета съест с превеликой радостью. А эта его обида -
чистой воды показуха. Кого-кого, а Шамана Нырков видел насквозь.
Этот тип из тех, кто предан хозяину до гроба. Если, конечно, хозяин в