брюках.
Не он, а она стояла перед ним на коленях. Все правильно, каждый должен
знать свое место...
Ириша оказалась настоящей секс-бомбой. Это был не просто секс, это был
настоящий ядерный взрыв. Она вытворяла что-то невероятное. Взрывалась сама и
его держала на постоянном взводе. Елисей ощущал себя ракетой с
разделяющимися боеголовками. Когда все головки накрыли цель, он даже решил,
что от его ракеты не осталось ровным счетом ничего - настолько истощил его
этот ураган по имени Ириша.
Он думал провести с ней часик, ну два. А вышло - все пять. Из офиса он
вышел в десятом часу. Для декабря время ночное. Но домой почему-то не
хотелось.
И к Ирише тоже, хотя она звала.
- Едем в кабак, - сказал он Петлюре.
Тот ничего не сказал. Только кивнул. Не его дело соглашаться, его дело
выполнять. Елисей сумел поставить его на место. Как и его протеже - Иришу.
Кстати, он знал, чем они сегодня занимались. Но ни жестом, ни взглядом не
выразил своего неодобрения. Знает сверчок свой шесток.
Елисей знал одно хорошее местечко. Уровень лучших домов Европы - полный
комфорт, отменная кухня, отличный сервис. Там можно хорошо посидеть. Если
будет настроение, можно крутануть рулетку в игровом зале. Или в бильярд
погонять. С тем же Петлюрой. Елисей его в два счета сделает, лишний раз
докажет свою крутость...
Ресторан этот находился в центре Битова. И со стороны входа был залит
ярким светом неоновых фонарей. Уже на месте для парковки, где Елисей
поставил свой джип, было светло как днем.
Елисей вышел из машины. И в сопровождении Пет-люры и Толика, своего
водителя-телохранителя, двинулся к парадному входу. Ночь, мороз, но швейцар
не. прячется за стеклянными дверями, встречает посетителей с улицы - так
заведено.
Но до швейцара Елисей не дошел. Двери ресторана распахнулись, и на
мраморное крыльцо вышел Сафрон собственной персоной. Случайная встреча?
Елисей решил, что нет. Он не верил в случайности. Тем более за спиной
местного авторитета маячили четыре бугая в дубленках нараспашку. Ну,
один-два из них телохранители. А остальные? И почему дубленки распахнуты? Не
для того ли, чтобы из-под них стволы удобней было выхватывать?
Сафрон пер прямо на Елисея. Рожа сытая, красная, русским духом, в смысле
перегаром, от него за версту несет. Елисей должен был посторониться - именно
этого, похоже, и добивался Сафрон.
Елисей отойдет в сторону, уступит дорогу. А Сафрон резко затормозит,
сделает вид, будто только что узнал его. И наедет. За грудки схватит,
встряхнет. Или в нос кулаком двинет. Что угодно может сделать авторитет,
лишь бы задавить, унизить, растоптать неугодного. На все пойдет, лишь бы
отказчик понял, с кем имеет дело. Лишь бы снова платил дань.
Но Елисей не посторонился. Зато крепко струхнул, когда Сафрон остановился
в каком-то полушаге от него. Казалось, он вот-вот ударит его головой. А
черепушка у Сафрона прочная, тяжелая - мозги у него не простые, а чугунные.
Но Сафрон не ударил. Даже отступил на шаг. Вкрутил в Елисея
взгляд-штопор, будто душу на него нанизал. Казалось, дернется он сейчас
назад, потянет на себя душу да выдернет ее из тела, как пробку из бутылки.
А может, и хорошо, что он зацепил душу. Не дал ей уйти в пятки.
- А-а, это ты? - скривился Сафрон.
- Ну я! - с вызовом ответил Елисей. Мандраж знобил его тело, но держался
он стойко. Ни на мгновение не забывал он, сколько в нем крутизны.
- Головка от буя, - осклабился Сафрон.
Это был не тот цивилизованный гангстер, которого привык видеть Елисей.
Сейчас перед ним стоял махровый разнузданный бандит. Разбойник с большой
дороги - классический его вариант. Первобытная дикость, нахрапистая
грубость, злая неконтролируемая энергия. Елисей чувствовал, как ощущение
собственной крутости постепенно растворяется в силе, которой давил на него
Сафрон.
- Ты поосторожней!
Елисей хотел, чтобы эта фраза прозвучала жестко, резко. Но вышло как-то
хлипко, даже заискивающе.
- А то что? - как на какую-то вошь, посмотрел на него Сафрон.
Елисей не нашелся, что сказать. Сафрон расценил это как свою победу.
- Короче, хряк, - зло процедил он сквозь зубы. - Ты мне "стрелку" забил.
В рот тебе потные ноги, а не "стрелку". Завтра перечислишь все бабки, на
которые торчишь. Иначе...
Он сделал руками так, будто скручивал шею курице.