уже давно превратились в разноцветные фантики. А о долларах в те давние
времена он думал как о буржуазной пропаганде и не купил бы их у валютчиков
под страхом смерти.
Откуда деньги?
- Как откуда? - ответил старик. - На золотишко меняю...
И тут же помрачнел. Понял, что сболтнул лишнее.
- Золотишко? А откуда у вас золотишко?
- Ну, - замялся дед, - были у меня кольца, серьги...
- А если честно? - глядя ему в глаза, спросил Рома.
- Ну, товарищ Лазо, вы точно из органов...
- Ага, угадали... Сейчас домой придем, будете оперу писать.
- Какую оперу?
- Что опер скажет, то ему и напишете. Откуда у вас золотишко, например?
- Эх, товарищ, товарищ, я вас пригрел...
- А вот этого не надо! - отсек Рома. - Я вам не змея, чтобы меня на груди
пригревать. Я представитель закона. Официальное лицо. Вам удостоверение
показать?
- Не надо...
В один миг из Сталина старик превратился в какого-то грузинского
рабочего, укравшего на заводе кусок трубы. А за это десять лет строгого
режима...
- Я ведь ничего не украл, - засокрушался он. - Я ведь для нашей родной
Коммунистической партии все это берег...
- Что берегли?
- Не скажу...
- Иосиф Виссарионович, чую, утаиваете вы что-то. Противозаконное...
- Может быть. Но партия это оценит!
Он снова расправил крылья.
- Золотые самородки? - спросил Рома.
- Может быть...
- И никто не знает место, кроме вас.
- Да.
- Но должна узнать родная Коммунистическая партия...
- Да! Когда ситуация в стране изменится.
- Боюсь, вы до этого не доживете.
- Я еще не совсем стар.
- Да я не в том смысле... Кому вы золото сбываете?
- Так это давно было. Лет пять назад. Я далеко ездил. В Новосибирск. Я
много денег привез...
Не совсем из ума выжил старик. Набрал золотишка - и в дальний город, где
легко раствориться.
- А членские взносы заплатили? Рома встал в позу красноармейца с плаката
"Ты записался добровольцем?".
- Дет, - побледнел старый грузин. Он крайне серьезно отнесся к
полусумасшедшей игре, которую неожиданно навязал ему Рома.
- Придется сообщить кому надо.
- Не надо!
- Тогда показывайте, где берете золото!
- Хорошо...
Всю дорогу к дому они шли молча. И до следующего утра не обмолвились и
словом. Рома не спал всю ночь. А вдруг старик решит взять грех на душу да
придушит его сгоряча?
Но нет. Все обошлось.
Это было единственное утро, когда Иосиф Виссарионович забыл о красном
флаге.
- Правильно, негоже поднимать флаг, когда не уплачены членские взносы, -
строго попенял ему Рома.
Тот искоса посмотрел на него. Но не рассердился. Быстро собрался.
Забрал у Ромы свое ружье, оставил его с одним "Макаровым".
Они шли недолго. Часа два, не больше.
- Вот! - показал старик на глубокий овраг, заросший кустарником.
Туда уходила еле заметная тропинка.
- Вы первый!
Рома пропустил старика вперед. Не хватало еще получить кусок свинца в
спину. Иосиф Виссарионович не стал возражать. И первым скрылся в зарослях.
Рома пошел за ним...
Золотой пласт выступал из земли, как вафельный корж из слоя шоколада.
Нечистое золото, с примесями. Но золото. И в больших количествах.
- Ну и дела!
- Я этот овраг случайно нашел... Вот, можно отломить кусок, - начал
объяснять старик. - Выплавить золото, собрать его в слитки...
- И много у вас таких слитков? - резко спросил Рома.
- Ну, есть немного, - замялся дед.
- Пусть они останутся вам. На ваш век хватит... А про это золото нужно
сообщить властям. Не Ныркову, разумеется... Выше!
Узнай Нырков об этом месторождении, он тут же приберет его к рукам.
Присоединит к своей спиртовой империи. А золота здесь много. На сотни
миллионов долларов...
Рома и Какошвили собирались уже уходить, когда послышался шум моторов.
Он схватил старика за ворот брезентовки и потянул его на себя. Тот и
вскрикнуть не успел, как он закрыл ему ладонью рот, - Тихо! - прижимая к
себе старика, прошептал он.
Иосиф Виссарионович все понял. И отступил за его спину. А Рома осторожно
поднялся наверх и сквозь заросли кустов глянул в сторону, откуда доносился
шум моторов.
Неподалеку от него остановились два внедорожника. Армейские "уазики".
Те самые, которые его недавно преследовали. Только прожекторов нет.
Вместо них на специальных турелях установлены пулеметы. И не какие-нибудь, а