«Неужели нам придется расстаться? — Эта мысль не давала покоя и Босе. — А может, остаться жить здесь, помогать Душко по хозяйству? Ведь я, наверное, тоже его люблю?» Боса никогда не думала о любви, знала о ней только из книг, которые читала раньше.
Ребята вернулись домой. Всю дорогу они молчали. Сначала Боса пыталась разговорить Душко, но потом, понимая, что ей не удастся сделать это, оставила свои попытки. Душко молчал.
У входа в погреб они обнаружили записку от лесника. Михайло писал, что в селах, расположенных в долине, началась уборка урожая, и просил их прийти помочь. Сбор — у секретаря местной молодежной организации Майи.
Душко настолько привык к жизни в лесу, что ему не хотелось уходить отсюда. Боса же, наоборот, очень обрадовалась предстоящей встрече с ребятами и особенно с Майей.
Встретились они в селе, где фашисты однажды схватили Майю. Она не забыла, как верные друзья пришли ей на помощь. Майя стала уже совсем взрослой. На губах ее застыла какая-то странная печальная улыбка.
На уборку урожая вышли и стар и млад. Ребят, пришедших из окрестных сел, Майя разбила на группы. Душко и Боса попали в группу, которую возглавлял их старый знакомый Ванко.
Погода стояла хорошая. Ясное небо и легкий ветерок — что может быть лучше? Работалось легко. Последний раз такой богатый урожай уродился в первый год войны.
Ребята вставали затемно. Все понимали, что работать надо не жалея сил. Армия, которая защищает народ и бьет врага, нуждалась в хлебе. Работали они с раннего утра до поздней ночи. Девушки жали хлеб, а парни складывали снопы в копны. Все торопились. Во-первых, боялись, как бы не испортилась погода, а во-вторых, фашисты в любой момент могли напасть на освобожденную территорию Козары. Собранное зерно свозили в специально оборудованные убежища, откуда его должны были забрать партизаны. Ребята гордились тем, что собирали урожай буквально под носом врага.
За работой Душко и Боса виделись редко. Боса все время была около Майи. В комитете, который руководил уборкой урожая, было несколько ребят, которые нет-нет да и давали Душко понять, что он младше их. Душко чуть было не подрался с одним из них, когда тот начал задираться. Душко обиделся и, если бы не приказ Михайло, давно ушел бы из этого села, хотя и понимал, что собирать урожай — это его священная обязанность, его долг.
Молодежь быстро закончила уборку. В честь окончания страды молодежный комитет организовал митинг. Сколотили помост, разожгли костры, зажарили несколько баранов. Каждому досталось по куску ароматного мяса и только что испеченного хлеба. Из округа приехал один из местных руководителей. Он рассказал крестьянам о международном положении, о том, что война скоро закончится. С приближением Советской Армии к границам Югославии близилась и долгожданная свобода. Оратор призвал крестьян начать восстанавливать свои дома, обрабатывать землю, готовиться к окончательной победе над врагом. Всех, кто мог носить оружие, он призвал вступать в отряды гражданской обороны для охраны освобожденных районов, чтобы фашисты не могли там появиться и причинить новые беды людям.
Ребята очень гордились тем, что взрослые поблагодарили их за усердную работу.
До поздней ночи горели костры, звучали партизанские песни. Парни и девушки, взявшись за руки, кружились в танце.
Майя была очень довольна ребятами. Когда девушки, устав от танцев и веселья, сели на траву, она, обняв Босу, сказала:
— Знаешь, я очень горжусь, что нам удалось быстро убрать урожай. Теперь можно и повеселиться. Оставайся, Боса, у нас. Примем тебя в нашу молодежную организацию.
— А как же Душко там один будет?
— Разве он не парень, сам не справится?
— Мы всю войну вместе провели. Мы и сейчас задание Михайло выполняем…
— С лесником я все улажу. Ваш наблюдательный пункт больше не нужен, война-то ведь кончается. Пусть и Душко к нам перебирается. Не век же ему на Совиной горе сидеть!
— Майя, ты плохо знаешь Душко. С земли своих предков он никуда не уйдет.
— Ладно, дело ваше. Завтра у нас собрание ячейки, будем принимать тебя в Союз коммунистической молодежи. Все ребята за то, чтобы принять тебя. Это большая честь.
— Спасибо, я очень рада. А Душко тоже примут?
— К сожалению, нет. Ведь ему еще нет четырнадцати лет…