— Тебе что, жить надоело?
— Ну уж нет! Сейчас мы им покажем…
— Надо скорей уходить. Зачем так рисковать?
Они услышали приближающийся шум моторов, вскочили и побежали через лес. Остановились старики только тогда, когда молодая поросль сменилась высокими деревьями. Там они передохнули и отхлебнули немного водки из фляжки. На пересохших губах ощущался горький привкус, в висках сильно стучало. Потом они часа два тайными тропами шли, не останавливаясь, туда, где в густом терновнике, излюбленном месте диких кабанов, Михайло устроил новое убежище.
— Ну вот, здесь можно и отдохнуть…
В начале июля противник еще сильнее сжал огненное кольцо вокруг козарского партизанского отряда, который насчитывал чуть больше двух тысяч бойцов. Вместе с ними в окружение попало шестьдесят тысяч беженцев: мужчин, женщин, стариков и детей.
Во время наступления многие из бойцов отряда были убиты или ранены. Трагедия неравного боя, когда на одного партизана приходилось по двадцать вражеских солдат, близилась к концу. Шли ожесточенные бои. Гитлеровские и усташские части, поддерживаемые артиллерией, авиацией и танками, постепенно оттесняли партизан из обжитых краев Козары к лесистым горным хребтам, намереваясь уничтожить их там, когда у них кончатся запасы еды и боеприпасы.
Лесник Михайло решил, что ему надо вернуться к оказавшимся в окружении людям, которым предстояло вести решающий бой. Сорок лет он провел в козарском лесу и знал все его тайны. Этого леса враг боялся не меньше, чем самих партизан.
— Слушай меня, Джуро, — сказал Михайло, когда они вернулись в лес, — предлагаю на время расстаться. Мне надо пробраться к партизанам и разыскать командира штаба. У него есть для меня особое задание. А ты тем временем укройся где-нибудь недалеко от дома и жди. Убежища у тебя надежные, фашисты там уже все прочесали, больше в те места они не придут.
— Нет, я пойду с тобой! Хочу найти Боро и Дару. Да и тебе, если что, помогу. Разве я тебе в тягость?
Хорошо зная Джуро, одного из самых решительных и упрямых стариков на Козаре, Михайло не стал ему перечить.
— Ну, раз так, давай вместе попытаем счастья!
Под вечер они подошли к линии окружения, где в условном месте, глубоко в лесу, Михайло оставлял свою собаку.
В подземном укрытии прятались двое раненых партизан. Не успел Михайло открыть потайную дверь, как пес уже учуял хозяина и тихонько заскулил, виляя хвостом. От раненых, которые уже почти пали духом от одиночества, старики узнали, что вчера колонна эсэсовцев проследовала в направлении Западной Боснии, откуда доносился шум боя. Мины и гранаты рвались одна за другой, стрельба не смолкала даже ночью. Было ясно, что противник собирается нанести удар по окруженным, расчленить их на разрозненные группы и уничтожить.
Старого Михайло удивляло, почему штаб отряда не предпринимает прорыва сейчас, когда кольцо вокруг партизан еще не сомкнулось полностью.
В убежище зажгли свечу, лесник развязал мешок и принялся готовить ужин.
Раненые тоже недоумевали, почему партизаны тянут с прорывом, тем более что гитлеровцы и усташи понесли в лесу большие потери и остановились, чтобы подготовиться к обороне.
— Дядя Михайло, а нас вы тут опять оставите? — спросил один из раненых.
— Не бойтесь, фашисты здесь уже все прочесали.
— Больно умирать не хочется, — сказал партизан с простреленной рукой.
Михайло зажег трубку и усмехнулся:
— Да вот и нас, хоть мы уже и старики, не очень-то тянет на тот свет… Всем хочется еще пожить на этом. Потому-то и сражаемся не жалея сил.
Небо затянули черные тучи. Ветер гнул деревья и срывал листья, скрипели верхушки сосен, воздух был тяжелым и влажным.
Михайло почувствовал боль в ногах и понял: погода резко меняется. И действительно, на землю упали первые редкие тяжелые капли, предвещавшие ливень.
Джуро вслед за другом вылез из убежища. Раненые остались лежать на соломе. Оба молчали, каждый думал о своем.
Джуро сел на рюкзак, подставив руки и лицо дождю, капли которого потекли по его щекам, словно слезы. Он еще не успел оплакать сына и внука, всех мертвых — знакомых и незнакомых.
В небе засверкали молнии, но грома не было. Слепящие линии прочерчивали небо до самого горизонта, до зубчатого гребня гор, и исчезали за ним. Небо потемнело, и первый раскат грома, раздавшийся где-то на юге, принес с собой дождь, стеной обрушившийся на лес. Канонада постепенно затихла.
Они вернулись в укрытие.